– Стефани, сейчас я объясню тебе, что будет дальше. Поверь, у меня нет ни малейшего желания прибегать к насилию. Я отвезу тебя в гостиницу – они, кстати, снова работают, открылись сегодня утром, и постояльцы им точно не помешают. Ты снимешь милую уютную комнату и останешься там. А я тем временем разберусь с Лорой. Надеюсь, ее удастся урезонить. Но если твоя мама вздумает сопротивляться офицеру полиции…
– Я никуда не поеду.
– Боюсь, это не тебе решать.
А что там заткнуто за пояс джинсов Фрэнка? У него пистолет. Ну конечно, шеф полиции всегда при оружии.
– Все увидят, как вы уводите меня под дулом пистолета.
– Нет. Никто ничего не увидит. Дом справа пустует. Уже год стоит заброшенный. А соседи слева прекрасно знают, что лучше держать рот на замке, потому что за систематическое вождение в нетрезвом виде можно и в тюрьму угодить.
Похоже, мистер Бергман неплохо подготовился. Также становится понятным странное отсутствие проблем с законом у Лоры, которой частенько случалось садиться за руль после рюмки-другой.
– Так что, Стефани, рекомендую тебе надеть куртку и двигаться к выходу, потому что нам пора ехать.
– Я никуда не поеду, – упрямо повторяю я, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Не будете же вы, в самом деле, стрелять в меня. Иначе весь ваш план насмарку.
Фрэнк вскидывает брови.
– Да неужели?
– Я имею в виду, вам трудно будет объяснить случившееся. Тем более многие в городе знают, какое расследование я веду…
Он закатывает глаза. Улыбка, похожая на волчий оскал, возвращается.
– Да, а также многие знают, что ты чокнутая городская девица, которая плетет вздорные байки об одичавших детях и о сатанистах, которые приносят в жертву домашних животных. Если ты не в курсе, Стефани, никто здесь не воспринимает тебя всерьез – тебя и твой идиотский подкаст. Я же, с другой стороны, пользуюсь доверием и уважением жителей Марли. И знаешь почему? Потому что я заслужил и то, и другое. Да, мне было бы гораздо проще свалить в столицу, но я не сделал этого. Я остался и служил родному городу верой и правдой…
– Ой, умоляю, – фыркаю я, чувствуя, как от напряжения по спине ползут струйки пота. Нужно заставить его говорить: пусть болтает себе, пока я соображаю, что делать дальше. – Вы остались только потому, что предпочли наслаждаться своим положением здесь, в Марли, чем быть никем там, где фамилия Бергман ничего не значит. Еще бы, ведь так приятно ощущать себя важной шишкой, видя, как люди целуют землю, по которой ты ступаешь. Да и уважают вас вовсе не за ваши заслуги, а за то, кем некогда был ваш отец. Фрэнк, да вы просто живое воплощение поговорки «молодец среди овец».
Он бьет меня. Я успеваю заметить, как его кулак летит мне в лицо, но, когда удар достигает цели, понимаю, что Фрэнк ударил меня рукояткой пистолета.
Боль застает врасплох. Мир переворачивается, когда я падаю со стула на пол. От удара перехватывает дыхание. Перед глазами плывут радужные пятна, в ушах звенит.
– Получи, помойное отродье! – слышу я злобное шипение. – Давно пора задать тебе хорошую трепку. Может, это научит тебя манерам! Ты права, Стефани, у меня нет ни малейшего желания убивать тебя, но, клянусь, я сделаю это, если придется. Если ты не оставишь мне выбора.
– Где моя мама? – сиплю я, хватая воздух разинутым ртом и глядя сквозь красноватый туман на возвышающегося надо мной Фрэнка.
Тот пропускает вопрос мимо ушей и рявкает:
– Поднимайся!
– Нет, пока не скажете, где…
– Вставай. И выходи на улицу. Поверь, не стоит усложнять и без того непростую ситуацию.
– Если убьете меня, – хватаюсь я за последний аргумент, без которого надеялась обойтись, – если убьете меня, то, невзирая на любые оправдания, даже если весь город поверит вам, еще остается ваш сын. Никогда в жизни Люк больше не посмотрит в вашу сторону.
При упоминании сына Фрэнк оглушительно хохочет – слишком беззаботно и слишком громко.
– Мы с Люком решили, что снова будем вместе, – видя его реакцию, блефую я. – Да, он намерен развестись с Кэт. Конечно, вы можете скормить людям любую ложь, но что вы скажете Люку?
– Чушь собачья, – бросает он. – У вас с Люком никогда не было будущего и уж точно не будет. Бергманы не связываются с отбросами вроде тебя. Можешь спросить у Лоры, она подтвердит.
Что, черт подери, он хочет этим сказать? Скула, которой я ударилась об пол, пульсирует от боли, мне трудно сосредоточиться.
– Думаю, не вам решать, кого выберет Люк, – парирую я.
– Да ты хоть понимаешь, соплячка, что сейчас даешь мне лишний повод пристрелить тебя? – Он склоняется надо мной чуть ниже. – Ага, вижу, начинает доходить. А теперь, будь добра, вставай.
Фрэнк протягивает левую руку – в правой у него зажат пистолет.
– Я не смогу так подняться. Дайте мне костыль.
– Нет.
Кажется, я слышу какой-то шум. Он доносится снаружи или в доме кто-то есть? Взгляд мечется по сторонам, пока я пытаюсь понять, откуда идет звук, но Фрэнк и глазом не моргнул. Может, мне померещилось? Да, вполне вероятно.
