– Нет, – осипшим голосом выдыхает Лора, – не трогай. Лучше я.
Я повинуюсь. Она вынимает пистолет из ослабевших пальцев Фрэнка.
– Думаю, нам нужно позвать на помощь, – говорю я.
– Да, – соглашается Лора. Голос у нее дрожит, как и руки, в которых она сжимает оружие. – Мы определенно должны позвать кого-нибудь. Настала пора рассказать правду.
Мишель давно улеглась в постель, а Лоре предстоит провести долгую бессонную ночь. После метаморфозы в детской, когда они обе стояли возле окна и смотрели на лес и реку, Мишель словно подменили: больше никаких загадочных фраз и таинственных полунамеков, она превратилась в обычного ребенка. И даже ведет себя вполне прилично, во всяком случае, для такой избалованной девочки из богатой семьи. Подопечная Лоры без каких-либо капризов съедает приготовленный для нее ужин и возвращается наверх. А затем, ровно в девять часов, послушно отправляется чистить зубы, умываться и переодеваться в ночную рубашку – вычурную и пышную, как и вся одежда Мишель.
Поначалу Лора сидит в гостиной, устремив взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Но неотрывно смотреть в одну точку – занятие слишком утомительное, и постепенно, вопреки собственному желанию, она начинает расслабляться. К тому же наверху не слышно ни звука: ни шагов, ни скрипа кровати, ни малейшего шороха. Похоже, Мишель действительно крепко спит.
Только теперь Лора обращает внимание на царящую вокруг тишину. Она привыкла жить среди постоянных шумов, которыми полон ее дом, а также звуков с улицы: громких голосов прохожих, ссор соседей, звяканья пивных бутылок, шелеста шин по асфальту, храпа родителей за тонкой фанерной перегородкой, разделяющей спальни. Но в этих местах абсолютно тихо – мертвое безмолвие. Где-то в задней комнате размеренно тикают часы да холодильник на кухне время от времени вздрагивает и начинает ровно гудеть. Снаружи слышны только резкие порывы ветра. Становится по-настоящему жутко, и Лора подумывает включить телевизор, но не осмеливается.
В такой тишине шум приближающегося автомобиля слышен задолго до того, как машина окажется возле дома. Поначалу Лора различает гул мотора на шоссе, затем – хруст гравия на подъездной аллее. Что это значит – Фортье решили вернуться пораньше? Но в глубине души Лора знает: нет, тут что-то другое, и потому в страхе бежит к окну, отодвигает край тяжелой бархатной портьеры и всматривается в темноту.
Снаружи висит кромешный мрак. Во дворе перед особняком Фортье намного темнее, чем на городской улице. Лора изо всех сил пытается рассмотреть что-либо помимо зыбких контуров собственного лица, отражающегося в сияющем чистотой стекле. И не видит ничего до тех пор, пока лучи фар не прорезают ночную тьму.
Лоре не требуется много времени, чтобы узнать машину: она принадлежит Пьеру-Франсуа, Фрэнку, старшему сыну Пьера Бергмана, который пошел по стопам отца и тоже служит в полиции.
Сердце в груди обрывается. Лору бросает в холодный пот, ей даже приходится вытереть влажные ладони о подол рубашки. Что понадобилось здесь полицейскому в такой поздний час? Какие бы версии ни приходили в голову Лоре, лично ей ни одна из них не сулит ничего хорошего.
Машина останавливается. Двигатель работает несколько секунд на холостом ходу, затем стихает. И вновь мир погружается в ночное безмолвие. А еще через мгновение хлопает дверца автомобиля. Лора вздрагивает: звук слишком громкий или ей просто показалось? Она слышит шаги, приближающиеся к входной двери. Фрэнк Бергман поднимается на крыльцо и стучит три раза.
Лора раздумывает: может, не открывать? Ведь полицейский не может знать наверняка, что она здесь, верно? И тут же мысленно усмехается: кого она обманывает? Конечно же, он знает. Потому и явился среди ночи. Наверняка Тони очнулся и дал показания, и вот теперь его старший брат пришел арестовать преступницу.
Девушке хочется забиться под диван, зажать уши руками и не слышать назойливый стук в надежде, что все пройдет само собой и о ней попросту забудут.
– Откройте! – раздается из-за двери энергичный голос Фрэнка. – Это полиция. Именем закона, откройте.
Лора еще раз смотрит на свое отражение в оконном стекле. Она выглядит настолько виноватой, что дальше некуда. По крайней мере, именно такой видит себя Лора. И тут же пытается взглянуть на себя со стороны. Теперь перед ней лишь юная девушка, почти подросток, растрепанная и испуганная, с широко раскрытыми глазами, которые кажутся темными провалами на фоне ночи за окном. Она приглаживает вспотевшими ладонями кудрявые пряди и по возможности приводит в порядок измятую одежду.
Не обращая внимания на дрожащие руки, Лора отпирает все три замка на входной двери.
– Привет, Лора. – Губы полицейского кривятся в ухмылке. Он довольно красив, с правильными чертами лица. Фрэнку двадцать четыре года, и половина девчонок города влюблены в него. – Не ожидала увидеть меня здесь?
– Типа того.
– Ты и правда думала, будто я не знаю, что ты тут? – спрашивает он. – Учти, мне известно обо всем, что происходит в этом городе.
