– Что, так ничего и не скажешь? Знаю, иногда меня заносит, но я ничего не могу с собой поделать.
– На самом деле она не такая уж и плохая, – не очень уверенно произносит он.
– Нет, она плохая! И всегда была такой!
– Когда-то это не мешало тебе оставаться ее лучшей подругой, – замечает он.
– Ага. Пока мы учились в школе.
Я чувствую себя паршиво просто оттого, что произношу эти слова. Люк прав, оправдание так себе. Он бросает на меня взгляд, который говорит сам за себя.
– Ну знаешь, Стефани…
– Школа – это ненастоящая жизнь. Весь этот город ненастоящий, – выпаливаю я на одном дыхании. – И ты последний человек, который имеет право поучать других, как им следует жить.
Уголком глаза я вижу, как на скулах Люка ходят желваки. За окном автомобиля мелькают каменные постройки Мейн-стрит, вскоре они остаются позади, и мы сворачиваем туда, где живу я, – на улицу с одноэтажными щитовыми домишками.
Я едва не вскрикиваю от накатившего облегчения, когда замечаю потрепанную «хонду», припаркованную на дорожке перед домом.
– Кажется, мама вернулась, – говорю я.
– Угу, – невнятно мычит Люк.
– Ну вот, значит, наши гонки окончены.
– М-м, да, – снова тянет он.
Я чувствую себя огромным куском дерьма, но гордость не позволяет признать очевидный факт.
– Спасибо, что подвез, – нескладно благодарю я.
– Пожалуйста, мне было не трудно. Помочь выбраться?
Глупый Люк с его дурацкой вежливостью, из-за которой так трудно ненавидеть его.
– Нет, но все равно спасибо.
Я вылезаю из джипа, делаю шаг, спотыкаюсь о собственный костыль и как подкошенная валюсь на дорожку лицом в гравий. Думаю, я заслужила это.
– Уверена, что помощь не нужна? – спрашивает Люк, наклоняясь через пассажирское сиденье к распахнутой дверце.
– Нет-нет, все в порядке. Пока. Увидимся.
Я провожаю глазами отъезжающий джип, ковыляю к входной двери и дергаю за ручку. Дверь дребезжит, но не поддается. Черт подери, да вы издеваетесь надо мной!
Оказывается, на то, чтобы выудить ключ из-под цветочного горшка, опираясь при этом на костыль и держа больную ногу на весу, уходит уйма времени. К тому моменту, когда мне все-таки удается справиться с задачей, я взмокла от пота и ужасно зла на Лору: сперва эти загадочные визиты в церковь, а теперь запертая изнутри дверь. Кажется, маме придется многое объяснить мне.
Дом встречает меня пустотой и безмолвием.
Прислонив костыль к стене, я с трудом высвобождаюсь из куртки.
– Лора? – Молчание. Черт бы ее подрал. – Лора!
Проклятье. Куда она подевалась? Может, курит на заднем крыльце? Нет, Лора услышала бы, как я вошла.
– Боюсь, твоя мама немного не форме, – раздается знакомый голос.
Фрэнк выходит из кухни и останавливается посреди гостиной. Сегодня на нем нет мундира: шеф полиции одет в гражданскую одежду.
– Ой, – вырывается у меня при виде гостя.
– Звонок обеспокоил меня, – поясняет Фрэнк. – Судя по твоему рассказу, Лора действительно была не в себе и могла натворить глупостей. Поэтому я отправился на поиски, поговорил кое с кем и вскоре обнаружил ее пьяной в стельку. Подумал, что лучше сам отвезу ее домой: не хотел, чтобы она вляпалась в неприятности.
– Вы привезли маму на ее «хонде»?
– Да. Чтобы завтра тебе не пришлось забирать машину со стоянки. Ты ведь тоже пользуешься «хондой».
– Как мило с вашей стороны.
Чувство тревоги, охватившее меня в тот момент, когда, переступив порог дома, я не нашла Лору, нарастает. Могу поклясться, мама умчалась прочь вовсе не для того, чтобы напиться.
– Она прилично набралась и теперь отсыпается, – с улыбкой добавляет Фрэнк. В обычной одежде вид у него несколько неряшливый и вовсе не такой солидный, как в полицейской форме. Мистер Бергман похож на типичного жителя провинциального городка: в шестьдесят выглядит старше своих лет и больше всего любит посидеть с бутылочкой пива на лужайке перед домом.
– И вы решили подождать меня здесь, вместо того чтобы просто позвонить Люку и сообщить, что Лора нашлась.
Фрэнк пожимает плечами.
– Не хотелось оставлять ее одну в таком состоянии.
В доме царит полнейший хаос. Так было и утром? Лора не отличается аккуратностью, поэтому сложно сказать наверняка, изменилось ли что-то за время моего отсутствия. И все же настольная лампа валяется на полу, хотя абажур цел. На глаза мне попадается автоответчик: лампочка, сигнализирующая о поступивших сообщениях, не мигает. То есть совсем не горит. Такое впечатление, что автоответчик отключен. А затем я перевожу взгляд на телефонный аппарат. Вот оно: идущий от розетки провод перерезан.
– Надеюсь, она не села за руль пьяной, – быстро спрашиваю я, стараясь отвлечь внимание шефа полиции на тот случай, если он вдруг заметил, как я осматриваю комнату. – Где в итоге вы нашли ее?
– Да в баре у Чарльза. Он как раз собирался выставить Лору вон, так что я подоспел вовремя. Хорошо, что у меня сегодня выходной.
– Странно, – говорю я, – как это она умудрилась ни разу не попасться на вождении в нетрезвом виде. Конечно, сейчас она пьет поменьше, но в былые времена, когда я еще жила здесь…
