– Фрэнк, а как поживает твой брат? – заботливо интересуется Мишель. – Слышала, он попал в больницу. Надеюсь, Тони поправится?
Лора замирает.
– Какое тебе дело до моего брата? – грозно рычит полицейский.
– Фрэнк, – вмешивается Лора, – пожалуйста, успокойся. Я сейчас уложу ее. Просто дай мне одеться.
– А ты заткнись, – оборачивается он к Лоре. Ненависть, клокочущая у него в голосе, пугает ее. – Я сам разберусь.
Он надвигается на Мишель, но та продолжает стоять на месте и вовсе не выглядит испуганной.
– Как грустно, – задумчиво произносит девочка.
– Что именно? – резко бросает Фрэнк.
– Похоже, вся ваша семья и правда проклята.
Лора завороженно наблюдает за их диалогом.
Лицо Фрэнка превращается в маску чистой ярости.
– Ах ты, мелкая засранка! Что за хрень ты болтаешь о моей семье?!
– Та женщина прокляла вас всех, – добродушно поясняет Мишель. – И отныне всем мужчинам в вашей семье рано или поздно придется понести наказание. И попробуй сказать, что я не права! Бедный Пьер. У него были обширные угодья, семья, два прекрасных сына. А теперь один из них превратился в идиота, а другой…
Фрэнк бьет девочку по лицу.
Все происходит слишком быстро, и лишь мгновение спустя Лора понимает, что случилось. Не сказать что она удивлена: ей лучше других известно что Фрэнк способен на насилие. Но то, как это выглядит на деле, видит впервые. Удар получается такой силы, что ребенка буквально отшвыривает назад. Девочка пролетает несколько футов, врезается в стоящий позади бильярдный стол и падает на пол. Лора не может определить, в какой момент раздался тошнотворный хруст: когда Мишель налетела на угол стола или когда ударилась головой о керамические плитки пола? Бильярдная – единственное место во всем доме, где нет треклятых ковров.
Сдавленно ахнув, Лора бросается к девочке и падает на колени рядом с ней; от соприкосновения с ледяными плитками по телу пробегает крупная дрожь.
Голова у Мишель повернута под неестественным углом. Шея выгнута, глаза слегка приоткрыты. Девочка не шевелится. И не дышит.
Ни малейшего движения.
Как же так? Всего секунду назад…
– Дерьмо, – бормочет Фрэнк, меряя шагами комнату позади Лоры. – Дерьмо! Дерьмо!
В роковое мгновение время словно замедлилось, ползло как улитка, но теперь срывается с места и стремительно несется вперед, подстегивая Лору, и последующие события видятся урывками, как разрозненные кадры из кинофильма, который ей совершенно не хочется смотреть.
Совсем скоро на подъездной аллее особняка Фортье появляется вторая машина – знаменитая «импала» Пьера Бергмана. Шеф полиции заходит в дом и спускается в цокольный этаж, где Мишель по-прежнему лежит на ледяном полу. Лора накрыла ее пледом, пусть теперь в этом и нет смысла. Просто девушке хотелось проявить уважение к мертвому телу. Больше она ничего не может сделать для Мишель и остаток ночи проводит забившись в угол дивана и подобрав под себя ноги, пока Фрэнк и его отец занимаются делом.
Плед отбрасывают в сторону. Затем откуда-то появляется кусок брезента, в который заворачивают маленькое хрупкое тело. Пьер перекидывает сверток через плечо и несет вверх по лестнице, ведущей в холл. Еще через пару минут слышится звук отъезжающего автомобиля, а потом снова воцаряется тишина.
Фрэнк подбирает разбросанные вещи Лоры, которые она так и не успела надеть, и швыряет ей в лицо:
– Одевайся.
– Я…
– Еще слово – и, клянусь, последуешь за нашей славной малышкой Мишель. Одевайся.
Лора повинуется. Однако справиться с задачей не так-то просто: руки ходят ходуном, а пальцы словно одеревенели. Все это время Фрэнк с презрением наблюдает за ней.
Она снова пытается заговорить, но Фрэнк обрывает ее прежде, чем Лора успевает сказать хоть слово.
– Лучше заткнись, – холодно бросает он, – иначе я сам тебя заткну. Причем навсегда. Усекла?
Лора молча кивает.
Затем – она понятия не имеет, сколько прошло времени, и не смогла бы даже примерно сказать, сколько они ждали, – возвращается Пьер Бергман. Выглядит он устрашающе, лицо полно мрачной решимости. Шеф полиции нависает над Лорой и велит слово в слово запомнить историю, которую она расскажет родителям ребенка, когда те вернутся домой.
Итак, Лора уложила Мишель, а сама села смотреть телевизор в гостиной. Вечер прошел спокойно, она ничего не видела и не слышала. Утром, когда девочка не пришла к завтраку, Лора поднялась к ней, но обнаружила, что детская пуста, а окно распахнуто настежь. Больше она ничего не знает.
Лора сомневается, что у нее получится. Родители Мишель сразу догадаются, что она врет; Лора так и говорит мистеру Бергману. Тот хмурится еще больше и заявляет:
– Значит, тебе придется хорошенько постараться, чтобы они поверили.
И Лора старается. Самое удивительное, что ей удается убедить родителей Мишель. Собственно, их даже не приходится убеждать: похоже, Гаэтан и Мари верят Лоре на слово, поскольку даже не требуют повторить рассказ. Пока она говорит, супруги лишь обмениваются взглядами, в которых сквозит ужас, какого Лора в жизни не видела.
Мари кладет руки девушке на плечи и заглядывает ей в глаза.
