– Привет, – сказала я. После случившегося самое меньшее, что я могла сделать, это заговорить первой.
– Привет.
Прошла секунда, затем другая.
– И это все? – спросила я и слегка растянула губы в улыбке, надеясь, что она получится примирительной.
– Поздравляю, – кивнул Люк. Возможно, мне только показалось, но его реплика прозвучала вполне искренне. – Неплохая сумма. Достаточно, чтобы все начать сначала.
– Да, – согласилась я. – Извини, что так вышло.
Люк пожал плечами.
– Полагаю, теперь ты вернешься в Монреаль?
– Нет. Пока нет. Думаю, останусь здесь на несколько месяцев, чтобы побыть с Лорой. Ну, ты понимаешь.
– Понимаю, конечно. Соболезную.
Я помолчала несколько мгновений, показавшихся вечностью.
– Стеф, как думаешь, это правда?
– Что именно?
– Слова Мишель, что вся моя семья проклята.
Мне удалось выдавить легкий смешок.
– Конечно, нет. Проклятий не существует. И если честно, пусть Фрэнк и мерзкий тип, но ты, как по мне, человек хороший.
Люк поморщился, и мне стало неловко, что я так отозвалась о его отце.
– Моя жизнь превратилась в полный бардак, – вздохнул Люк. – Сплошное дерьмо.
– Ну перестань.
– Так и есть. Мы с Кэт разводимся. – Люк сделал предупреждающий жест рукой: – Пожалуйста, избавь меня от «я же говорила». У меня и так было предостаточно времени для самобичевания.
– Люк, это всего лишь развод, а не конец света. К тому же Кэт – настоящая психопатка, так что ты хотя бы делаешь шаг в верном направлении.
Его попытка улыбнуться выглядела вымученной.
– Да ладно. Недавно мы крупно поцапались, и она призналась, что добавила мне бутират в напиток. Ну, тогда, на выпускном, – без нужды пояснил Люк.
Однако мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать суть сказанного. Внезапно яркий весенний день померк.
– Словом, наши отношения были основаны на лжи с самого начала. – Люк скривился. – Представляешь, как забавно вышло.
– Люк, – начала я и умолкла.
– Нет, не стоит. А знаешь, почему я начал встречаться с Кэт после твоего ухода? Вовсе не потому, что она мне нравилась. Ты же знаешь, я всегда терпеть ее не мог. Но Кэт заявила, что выдвинет против тебя обвинения в нападении. И была настроена крайне решительно. Я пытался отговорить ее, для чего потребовалось затащить Кэт в постель. – Люк пожал плечами. – После отъезда от тебя ни было никаких вестей. Я решил, что ты нашла себя на новом месте и вполне счастлива. И мне очень не хотелось, чтобы Кэт испортила тебе жизнь.
Закончив рассказ, Люк уселся в свой джип и уехал. А я залезла в «хонду» Лоры. К тому моменту, когда мама вернулась с перекура, мне почти удалось прийти в себя и стереть со щек бегущие ручьем слезы.
Потребовалось еще несколько недель, чтобы получить наследство, оформив предварительно кучу документов, подписывать которые пришлось в той же нотариальной конторе.
Когда с бумагами было покончено и мы собрались уходить, оказалось, что есть еще один документ. Как сказал нотариус, предназначенный лично для меня.
Он вручил мне толстый конверт формата А4, девственно-белый за исключением наклейки, на которой крупными буквами было напечатано мое имя: «Стефани О’Мэлли». Еще там красовалась солидная сургучная печать. Я дождалась, пока мы доберемся до дома, прежде чем сломать печать и открыть конверт.
Внутри обнаружилась аккуратная стопка страниц, плотно заполненных набранным на компьютере текстом.
Едва пробежав глазами заголовок, я почувствовала, как меня накрыла волна страха, а вдоль позвоночника пополз холодок. Я поняла, что не оторвусь от бумаг до тех пор, пока не прочту весь текст до последней буквы.
Я опустилась на тот же шаткий кухонный стул, на котором пару месяцев назад сидела перед Фрэнком, и углубилась в чтение.
Зима 1969 года выдалась холодной и снежной. Город буквально завалило снегом. А весной, когда талая вода устремилась в Шодьер, река вышла из берегов.
В те времена люди и слыхом не слыхивали о глобальном потеплении – по крайней мере, в Марли. Но даже те, кому термин был знаком, мало задумывались о самом явлении, и уж конечно никто не видел в произошедшем признака грядущих катастроф. Подобные вещи случались и раньше: наводнения, засухи, ураганы и другие стихийные бедствия. Фермеры умеют справляться с ударами судьбы, что мы и делали.
Жаль было только, что летние домики на берегу сильно пострадали.
Однако в 1969-м все пошло под откос. Оглядываясь назад, можно сказать, что события той весны готовились много лет и это был лишь вопрос времени – случилось то, что должно было случиться.
Когда мы познакомились и поженились, Софи была совсем другой, не такой, какой ее знали в Марли. Прошло немало времени, прежде чем слухи о моей жене распространились по всему городу и Софи превратилась в изгоя, прежде чем она стала носить бесформенные балахоны и перестала следить за собой, а люди начали звать ее Толстой Софи – поначалу за глаза, а после и в лицо.
