– Прости, – говорит мадам Фортье, – я сожалею, что тебе пришлось пережить такое. Мне не следовало оставлять тебя здесь, не объяснив, с чем предстоит иметь дело. Прости, я сама виновата.
Лора настолько потрясена, что даже не находится с ответом.
Мари протягивает ей деньги. Сумма большая, гораздо больше той, о которой они договаривались, и Лора начинает отказываться, но женщина вкладывает купюры ей в руку.
– Возьми, – настаивает она. – Ты должна взять. И пожалуйста, очень прошу, сделай мне одолжение: никому не рассказывай, что ты была тут, когда все это случилось. Хорошо?
Лора кивает.
– Обещаешь?
Лора обещает.
Затем она возвращается в свое убогое жилище. Стоит раннее утро. Никому нет до нее никакого дела. Никто даже не понял, что Лоры не было дома всю ночь.
И никто не сообщает об исчезновении Мишель. Фортье обращаются в полицию лишь несколько дней спустя.
Именно Фрэнк запретил ей покидать Марли. Сказал, что они с отцом будут приглядывать за ней и не позволят разевать рот, поэтому Лора всегда должна оставаться у них на глазах.
Что она и делала. В течение последних тридцати восьми лет.
Когда у нее диагностировали рак, она впервые попыталась рассказать о случившемся. Тогда Фрэнк привез ее из бара домой, избил и пригрозил: если Лора заговорит, у меня будут серьезные неприятности.
И мама замолчала.
Потом болезнь вернулась, причем метастазы затронули лимфоузлы, кости и другие органы. Поняв, что жить ей остается несколько месяцев, Лора хотела тайком отправиться в отделение Службы безопасности и во всем признаться. Но тут объявилась я.
И она вновь решила промолчать. В конце концов, столько лет прошло, кому теперь это надо?
Но после нашей ссоры и тех вещей, которые я наговорила, мама решилась сбежать. И надо заметить, последняя ее попытка покинуть Марли могла оказаться успешной, если бы я случайно не проболталась Фрэнку об исчезновении Лоры.
Фрэнка арестовали. Поначалу версия выглядела шаткой. Казалось, у шефа полиции есть все шансы выйти сухим из воды, ведь прямых улик нет, лишь его слово против показаний Лоры и моих. Фрэнка могли просто отпустить.
А затем случилось нечто неожиданное: в полицию из пансионата позвонил Пьер Бергман. Последние годы он страдал дегенеративным заболеванием позвоночника и был прикован к постели. Бывший шеф полиции подтвердил историю Лоры: он действительно забрал тело Мишель и спрятал внутри одного из строившихся в то время коттеджей. Тогда мистер Бергман стремился спасти сына. «Но теперь, – пояснил он, – мне нечего терять».
Власти учли состояние старика и решили не предъявлять ему обвинения.
Казалось, дело Мишель наконец-то раскрыто.
Я начала записывать пробный эпизод подкаста для финала, но без особого вдохновения, а потом и вовсе остановилась. И не только из-за причастности к этой истории моей мамы, но и потому, что банальность развязки делала сюжет непригодным – как ни ужасно звучит – для развлекательной программы. Я решила, что попробую вернуться к нему позже, когда Лоры не станет.
В Монреаль я не поехала, решив провести последние месяцы жизни мамы рядом с ней. Но судьба, сделав очередной любопытный поворот, решила, что не Лоре первой суждено покинуть этот мир. Всего через несколько недель после сделанного признания Пьер Бергман перестал сопротивляться болезни, терзавшей его последние годы, и умер.
Разумеется, его уход не стал большой неожиданностью, а вот дальнейшее меня и правда удивило: Лоре позвонили из нотариальной конторы и пригласили на чтение завещания мистера Бергмана.
Но еще удивительнее оказалось другое: когда мы расселись в чопорном кабинете нотариуса под струей воздуха из кондиционера и весьма недружелюбными взглядами жены Фрэнка, нам объявили, что Пьер Бергман разделил свое состояние между внуком Люком и не кем иным, как Лорой О’Мэлли. Старик поместил деньги в трастовый фонд на ее имя, а также на мое, когда узнал об ухудшении здоровья моей мамы.
Жена Фрэнка пришла в бешенство: она кричала и топала ногами, после чего покинула контору, пригрозив грандиозными судебными исками, которые, по всей видимости, не будут иметь силы.
После чтения завещания Лора отправилась покурить. Ей пришлось уйти в дальний конец парковки, поскольку в бизнес-центре, где находилась нотариальная контора, запрещалось курить в радиусе десяти футов от входа. Правило распространялось на всех без исключения, даже на людей, которые, как сердито выразилась Лора, вот-вот рухнут без сил и помрут прямо на пороге. А я тем временем отправилась к машине, где едва не столкнулась нос к носу с Люком, припарковавшим свой внедорожник возле нашей крохотной «хонды».
Встреча, мягко говоря, обещала стать неловкой. Особенно теперь, когда выяснилось, что я отхватила изрядную долю богатств, которые должны были по праву перейти к Люку. Я решила, что не стану осуждать бывшего парня, если сейчас он сделает вид, будто не замечает меня. Пусть садится в свой шикарный внедорожник и катит домой, к законной жене.
Однако, нога за ногу приближаясь к «хонде», я поняла, что Люк припарковался здесь неспроста: он поджидает именно меня.
