Позже пошли разговоры, будто Софи владеет темными чарами, будто она заворожила меня или подсыпала в еду приворотное зелье, которое затуманило мне разум и заставило влюбиться в нее. Как мне представлялось, люди просто не могли понять, зачем сын богатого землевладельца женился на безродной простушке из нищих кварталов. В те времена невозможно было даже помыслить, что человек способен переступить принятые нормы, которые считались непреложным законом. Но коль скоро такое случилось – наверняка виной всему колдовство. Ведь иначе весь общественный порядок нашей жизни просто рухнет. Не знаю, может, Софи и правда владела магией или что-то добавила мне в еду. Так или иначе, моя страсть к ней напоминала одержимость, гипнотический транс, пелену на глазах. Потому что к тому моменту, когда морок исчез так же внезапно, как появился, было уже слишком поздно.
И вообще, убеждал я себя, так уж сложилось. В конце концов, я не первый, кто живет в браке без любви, причем живет получше многих: тогда мы с женой еще делили постель, по крайней мере иногда. У нас родилось двое прекрасных сыновей.
Когда мальчики были еще совсем маленькими, мы с Гаэтаном Фортье решили построить парочку летних домиков и выбрали для этого поляну на берегу реки, со всех сторон окруженную деревьями. Место настолько спокойное и тихое, что не сразу и поймешь, что это всего лишь небольшой оазис посреди сельскохозяйственных угодий. Оно казалось нам идеальным для того, чтобы приезжать сюда летом порыбачить, а вечером посидеть возле костра, глядя на звезды, мерцающие сквозь ветви деревьев. Мы построили два домика рядом, бок о бок: один побольше, двухэтажный, для нас с женой и детьми, и второй поменьше, для Гаэтана и Мари, а также их ребенка, который однажды непременно появится.
Остальные жители Марли решили последовать нашему примеру, и вскоре в лесу вырос целый поселок из домиков и домишек разного размера и качества. Но нашим мечтам о вечерах под звездами возле костра не суждено было стать реальностью, как и мечтам Фортье о ребенке. Каждый год повторялась одна и та же история: «Ну вот, следующее лето непременно проведем там, – говорили мы себе. – Надо лишь немного времени, терпения и удачи». Однако наступало следующее лето, и ничего не менялось. Тем временем стало ясно, что у семейства Фортье проблема: что-то не так с Мари, с Гаэтаном или с ними обоими. В результате супругам пришлось принять как факт, что долгожданного наследника у них не будет. Подумать только, поначалу Гаэтан жалел меня, связанного узами брака с Толстой Софи, а я завидовал ему, женатому на красавице с осиной талией и изысканным вкусом. Теперь два моих сына стали живым напоминанием о том, чего каждый из нас лишен. А то, какими глазами Мари смотрела на мальчиков, разрывало сердце.
Но что мы могли поделать?
Полагаю, к весне 1969 года жизнь обеих семей превратилась в рутину: мы погрузились в некое оцепенение, означавшее, что каждый из нас безропотно принял свою судьбу. К тому времени о домиках на берегу мы почти забыли, к тому же мальчики стали уже слишком взрослыми, чтобы поводить там лето. Фортье совершенно отстранились от участия в общественной жизни, какой бы скудной она ни была в нашем городке. Жена Гаэтана и вовсе перестала появляться за пределами особняка, за исключением тех случаев, когда разъезжала по улицам в своем огромном автомобиле, который подарил ей муж, беспрестанно куря сигарету за сигаретой, чем вызывала негодование городских сплетников и церковных кумушек. Фортье заперлись в своем роскошном пустом доме, затворив двери и окна. Я, возможно, был единственным, кто знал, что их финансовые дела пошатнулись. Прошло еще несколько лет, прежде чем правда выплыла наружу, но к тому моменту бизнес Гаэтана уже был на грани краха.
Видимо, наводнение стало катализатором. В нашей жизни накопилось столько противоречий, что мы больше не могли стоять на месте: что-то должно было произойти, и это что-то пришло в виде природного катаклизма. Стихийное бедствие, Господня длань, как назвали случившееся газеты. И точно, катастрофа воспринималась как Божье наказание.
