К тому моменту Софи окончательно пошла вразнос. Она начала сбегать из дома, иногда исчезала на несколько дней. Я знал, что́ болтали по этому поводу: мол, моя жена завела любовника в соседнем городе. На первый взгляд предположение казалось нелепым: Толстая Софи и любовник! Нет, абсолютно невозможно. Она превратилась в мрачную, преждевременно постаревшую женщину с изрезанными красными прожилками щеками и маленькими злобными глазками, настороженно поблескивающими на рыхлом лице, грузную, облаченную в засаленные платья-балахоны, грубо сшитые вручную из самой дешевой ткани. В то время у нас еще водились деньжата, но жена не притрагивалась к ним. Может быть, из принципа, предпочитая выглядеть как нищенка. Таинственное зелье, которое подсыпают в напиток, заклинания, произносимые в полночь, жертвы загадочным божествам: она навела на меня чары, так люди объясняли наш союз. И если Софи однажды уже проделала это со мной, почему бы теперь ей не отыскать новую жертву? Как знать, возможно, в домыслах кумушек и была доля правды.
Впрочем, к тому моменту мне уже было все равно. Сыновья подрастали, жизнь шла своим чередом.
От соседей, которые, как и мы, обзавелись бунгало на берегу реки, я узнал, что постройки затопило и бо́льшая часть из них теперь вовсе непригодна для жилья. Поначалу я обрадовался, что ненужное нам имущество превратилось в руины и о нем попросту можно забыть. Но Фортье пришел ко мне и попросил помочь привести в порядок их домик. Итак, одним весенним днем мы отправились в лес.
Позади бунгало мы обнаружили Софи. Жена зарывала в землю деревянный ящичек, плотно накрытый крышкой.
Заслышав наши шаги, она обернулась. Глаза у нее были совершенно безумные, а на щеке виднелась размазанная полоска крови. Софи вскочила и, ни слова не говоря, опрометью бросилась в лес.
И тут мы услышали плач, доносившийся из ящика, уже наполовину засыпанного влажной землей.
Я бросился догонять Софи. Это оказалось не так-то просто. Невероятно, но жена неслась почти с той же скоростью, что и я. Только возле самого берега мне удалось настичь ее. Она сражалась, как дикая кошка: кусалась, царапалась, рычала и визжала нечеловеческим голосом. В ней вообще не осталось ничего человеческого. Понимаю, вы решите, что я все это выдумал, чтобы оправдать свои последующие действия – и действия семьи Фортье. Но клянусь Богом, это чистая правда. Не знаю, как так получилось, что я вцепился руками ей в горло. Помню лишь, что сжимал шею Софи все крепче и крепче, пока глаза у нее не закатились, а тело не обмякло. Затем я выждал еще немного, не ослабляя хватки, пока не убедился, что жена мертва.
Я поднялся. Пот градом бежал по лицу. Сердце колотилось как бешеное. Я смотрел на нее: Софи лежала у моих ног бесформенной грудой – неподвижная, мертвая и больше не способная никому причинить вреда.
Она была мертва, однако новорожденный младенец цеплялся за жизнь, которая едва-едва теплилась в нем.
Фортье сказал, что нужно вызвать полицию. А мне пришлось напомнить, что я и есть полиция. Тогда мой друг предложил позвонить еще кому-нибудь.
Но мы никому не позвонили. Представьте, какой поднялся бы шум. К тому же я все время думал о мальчиках, о том, как случившееся отразится на них. Или, возможно, это тоже было лишь оправдание.
Итак, в тот день мы похоронили Софи под полом нашего летнего домика. Прямо возле окна. Там вы и сможете найти ее. Больше об этом никто не знает.
Фортье поклялся сохранить тайну. Впрочем, я и так был уверен в друге. А младенца, девочку, мы решили отдать Мари. «Другого ребенка у нее не будет, – сказал Гаэтан. – Мы каждое воскресенье ходили в церковь и молились, чтобы Бог даровал нам дитя. Но в конце концов на наши молитвы ответил дьявол».
Вот так все и было.
В течение последующих нескольких лет жизнь, казалось, наладилась. По крайней мере, на первый взгляд. Девочка росла здоровой и красивой. Софи считалась пропавшей, ее так и не нашли. Да никто особенно и не задавался вопросом, куда она подевалась, словно люди давно ожидали чего-то подобного. Ходили безумные слухи о ведьме, которая якобы поселилась в лесу и наблюдает за городом. Но это были всего лишь досужие выдумки, а жизнь шла своим чередом.
Хотя, конечно, с мальчиками начались нелады. Тони вскоре стал вести себя странно, а Фрэнк сделался мрачным и замкнутым. До меня то и дело доходили новости о нем – нехорошие новости. Я настоял на том, чтобы старший сын пошел по моим стопам и стал офицером полиции: надеялся направить его агрессию в полезное русло.
А что касается Мишель, то довольно быстро и там дела пошли скверно.
Поначалу страдали мелкие животные, птицы, затем – кошки и собаки. Впервые девочка сбежала из дома в шесть-семь лет. Фортье позвонили мне, и мы отправились на поиски: обшарили лес, прошли вверх и вниз по реке. Мари буквально сходила с ума: считала, что дочка утонула. А затем мы нашли малышку в летнем домике, целую и невредимую: она поймала кролика и расчленила его прямо на полу посреди гостиной.
