Необязательно по шесть порций в день. Но он стал наркоманом, а в этом мире не бывает «отчасти наркоманов», как можно быть отчасти одаренных. Либо ты наркоман, либо нет.
Филадельфия. Квакер Сити — был основан в 1682 году Уильямом Пенном. Квакеры верили не в духовное посредничество, которое необходимо человеку для самосовершенствования, но в надлежащее религиозное руководство, осуществляемое «внутренним светом» при поддержке Святого Духа.
Посредством героина Джон Колтрэйн достиг собственного «внутреннего света». Чернейший свет из всех когда-либо ослеплявших его.
Джон Уильямс:
«Думаю, что Колтрэйн всегда хотел быть лидером и иметь собственный ансамбль. Он не распространялся об этом, но это можно было почувствовать, глядя, как он наблюдает за работой Ходжеса над секциями, над выбором солистов и тем. По тому, как загорались его глаза, словно впитывая все окружающее, когда Ходжес солировал перед оркестром, можно было догадаться, что он сам хочет быть на этом месте».
Покойный Джонни Ходжес был альт-саксофонистом высшего класса и главным стилистом в джазе до появления Птицы. Первоначально он прославился в 30-х годах, работая с Дюком Эллингтоном, и его имя и слава были почти синонимами имени и славы ныне покойного Дюка. Его стиль был полной противоположностью стиля Чарли Паркера: мягкая (тогда, как у Птицы живая), замедленно-широкая легатовая фразировка, в которой обычно мелодические линии проводились одним звуком (тогда как Птица на том же отрезке выстраивал 4 или 5).
Ходжес был бостонцем, хотя и не совсем типичным в отношении пунктуальности: приходил на работу не вовремя, либо не приходил совсем. Это был невысокий компактный человек, который прекрасно вписывался в двубортные пиджаки своего времени. Он носил прозвище «Рэббит» — «Кролик», хотя более подходящим для него было бы «Моул» — Крот. Потому что Ходжес обычно тихо сидел в саксофонной секции Эллингтона, пока не раздавались звуки фортепиано лидера, вызывающего его на соло. Тогда он резко, толчком вставал и выдавал потрясающее соло такой блистательной красоты, что у всех слушателей сразу перехватывало дыхание от восторга. После этого он вновь занимал свое место в секции, погружаясь в обманчиво-сомнамбулическое состояние.
Но в 1953 году Ходжес стал неугомонным и решительным — настолько решительным, что задумал уйти от Дюка и обзавестись собственным оркестром. Он сообщил шефу об уходе и увел с собой таких сайдменов, как Лоуренс Браун (тромбон), трубач Гарольд Шорти Бэйкер, барабанщик Сонни Грир и даже — на несколько записей — баритонового саксофониста Гарри Карни. Репертуар ансамбля был на 90 % эллингтоновским и звучал совершенно также. Маленький бэнд Ходжеса вышел непосредственно из биг-бэнда Дюка.
Колтрэйн играл партии тенора. Он и Ходжес были двумя постоянными саксофонистами ансамбля. Но по иронии судьбы, Джон, поочередно находившийся под влияниями сперва Шой, затем Ходжеса, а далее — Птицы, Хока, Гордона, Гетца, — вновь вернулся на круги своя в том смысле, что стал играть с Ходжесом. Потому что именно Рэббит был его первым идеалом на саксофоне еще в Хай Пойнте.
Между двумя саксофонистами, несмотря на разницу физических проявлений и музыкальных стилей, было несколько отчетливых параллелей. Их музыка была их жизнью. И глаза Джонни, жадно впитывая все окружающее, излучали такой же свет, как и у Джона.
Но Джонни был непорочен, а Джон нет.
Наркомания Колтрэйна проявлялась мало и редко влияла на его музыку, но были случаи, когда в ожидании своей очереди солировать он засыпал. Другие музыканты заметили это и, бывало, кто-нибудь из них будил его своевременным толчком, Ходжес, смотревший, как правило, вперед, на публику, увидел это последним, хотя почувствовал значительно раньше остальных. Однако у него была своя философия: неважно, чем ты занят до тех пор, пока не испортил музыку.
Джон часто расспрашивал Джонни о саксофоне, но на этой стадий он чаще просто слушал, как играет Ходжес. Он наблюдал также за другими партиями ансамбля, уделяя наибольшее внимание басу. Он просил, например, басиста Джона Уильямса показать, каким образом его игра выполняет роль гармонического и ритмического фундамента ансамбля, а также продемонстрировать исполнение мелодических линий. Позднее Колтрэйн очень тщательно подбирал басистов для собственных ансамблей и перепробовал нескольких музыкантов, пока не остановился на Джимми Гаррисоне, который оставался в его ансамбле до последнего дня.
Но больше всего Колтрэйн учился у Ходжеса интонациям, слушая, как его кумир затягивает каждую ноту, ласкает их, словно женщин, и не может сделать выбора. Наблюдая, как Джонни исполняет, например, «Warm Valley», Джон следил за движениями пальцев Ходжеса, а затем старался превзойти его на собственном инструменте, молча нажимая клапаны, но не дуя в мундштук.
