— Здесь я родился, — разъяснил Маар. — Так дед говорит. Понимаешь, мои родители погибли во время последней войны. Иногда мы с дедом ходим туда, грибы собираем…
— Мда… — почесал затылок Фэш. — Жалко тебя.
— Знаю. — вздохнул Маар. — Прости меня, ладно?
— И ты меня. Продолжай.
Мальчик торопливо перевернул фотографию, словно стесняясь ее, зато при виде следующей на его лице вновь появилась улыбка:
— Вот это мои друзья детства — Серый, Венит и Якуб. Мы вместе работали в кожевенной мастерской, пока дед меня сюда не забрал. Это уж потом он провел посвящение и обнаружил у меня часовой дар. После этого я окончательно переехал в Чернолют и стал ему помогать.
С фотографии улыбались веселые мальчишеские лица, почему-то перемазанные сажей.
— Дааа, классные были парни. — протянул Маар, перебив себя.
— Его правда звали Серый или его имя Серёга, и это была просто кличка? — поинтересовался Лёшка.
— Его имя.
— Понятно.
— Это мы после уборки во дворе мастерской, поэтому грязные, — прокомментировал Маар. — Нас за что-то наказали, как обычно… Я по ним скучаю немного…
— Ну и что же тут необычного? — разочарованно спросила Василиса. — На Остале делают точно такие же фотографии и ничего особенного в них нет.
— Я бывал на Остале, — прищурился Маар. — Дед часто ездит в экспедиции за некоторыми ценными вещами. А еще встречается с людьми — часодеями, живущими там. Иногда он берет меня помощником. Для остальцев фотографии — это, гм… память, воспоминание, картинка, но не более.
— Ну а что, для часовщика по-другому?
— Да Василиса. — пояснил Рок. — Фотография — это мгновение Времени.
— Мне тоже самое сказал Маар. — хмыкнула та.
— Эх, всё тебе заранее говорят.
— Конечно! — снова фыркнул Маар. — Фотография — это мгновение Времени. Часограмма, одна из составных частей временного перехода. Точка, удобная станция, устойчивая координата. Понимаешь? Другими словами, через фотографию можно попасть куда угодно.
— Значит, часограмма — это фотография, через которую можно совершить временной переход?
— Именно так. В основном это портреты людей крупным планом.
— Ого у вас на Эфларе придумано! — свистнул Рознев.
— Это ещё не всё, Лёшка. — улыбнулся Марк.
Некоторое время Василиса молчала.
— Ты хочешь сказать, что твои друзья могут переместиться сюда через вот эту фотографию? — Она с подозрением глянула на грязные рожицы в альбоме.
— Они — нет. — Маар слегка прикусил нижнюю губу, словно сдерживал смех. — А вот часовщик — да. Скажем, если ты хочешь незаконно проникнуть в какой-нибудь дом, то тебе достаточно просто оставить там свою фотографию. После чего при помощи довольно-таки простого эфера ты переходишь в эту часограмму, а потом выходишь из нее в том месте, где оставила.
— Но это же опасно! — ужаснулась Василиса. — А если какой-нибудь преступник оставит свою фотку в банке, например? Украдет деньги и вернется назад.
— Так ещё и жёстко у вас! — добавил Лёшка.
— Успокойся. — заверила Дейла. — Во всём есть опасность, как и у вас на Остале, но есть же способ убрать её, и всё.
— Понятно …
— А ты думала! — покивал Маар. — Да, и чем фотография будет новее, тем лучше, иначе можно ошибиться и попасть в собственное прошлое. А в своей жизни заблудиться — раз плюнуть! Все зависит от мастерства часовщика, конечно. В общем, поэтому у нас не принято хранить снимки где попало. Да, а еще на фотографиях, где есть малознакомые люди или даже вообще незнакомые, мы ставим особую восковую печать — знак запрета. Иначе спасу не было бы от непрошеных гостей. Представляешь, сколько нашлось бы желающих побывать в королевской часовой мастерской.
— Понятно…
— Мдаа… — добавил Данила. — С этим и бывают проблемы.
— Не всегда, но есть. — согласился Ярис.
Василиса подумала о том, что она никогда не имела собственных фотографий. Конечно, они с ребятами фотографировались на тренировках, но у нее дома не было компьютера, чтобы их просматривать.
— Ой! — вдруг хлопнул себя по лбу Маар. — Я забыл проверить почту в часолисте. Это важно… Извини, я недолго, ладно?
— А что именно?! — поинтересовался Рэт.
— Дед написал. — ответил Маар.
— Ааа.
— Конечно, — кивнула Василиса.
Мальчик взмахнул часовой стрелой — из бледно-зеленого круга, который почему-то искрил, выплыла серая книга в изрядно потрепанной обложке, даже кисточка, свисавшая изнутри, совсем разлохматилась и выглядела довольно грязной.
— Старая модель, — перехватил ее удивленный взгляд Маар. — Надо будет новый купить.
— Уже кстати есть. — улыбнулся Родион.
— Даа, классная вещь! — согласилась Диара.
Он нахмурился, давая понять, что тема закрыта.
Стукнула дверь, и в мастерскую вошел «дед». На самом деле это был крепкий, коренастый мужчина с крупной головой, изрядно полысевшей на затылке. Он не казался пожилым, хотя носил пышные седые усы и бороду. У Василисы создалось ощущение, что он начинал карьеру мастера с кузнечного дела как минимум.
Все уже от смеха валялись на полу.
— Это прекрасно просто, Василиса! — засмеялся Норт.
— Реально! — поддакнула Диана.
— Это мой дед Николай Броннер, — представил его Маар, быстро убирая часолист. — А это Василиса, черноключница.
