— Этот разговор абсолютно не имеет смысла, — хитро покосившись на Дамблдора, хмыкнул Гарри. — Ты всё равно останешься при своём мнении…
— Разумеется! — вставил Ал с таким выражением лица, как будто это действительно само собой разумелось.
— …я останусь при своём, — спокойно продолжил Поттер, словно его никто и не прерывал.
Альбус изогнул бровь, будто безмолвно бросал ему вызов: «Это мы ещё посмотрим!»
— Давай хотя бы сегодня ты останешься, и займёмся чем-нибудь вместе? — не дождавшись никакой ответной реакции, миролюбиво предложил он.
Гарри смерил Дамблдора подозрительным взглядом. С одной стороны, ему действительно хотелось заняться чем-нибудь весёлым, отвлечься, забыть о проблемах — было лето, погода стояла просто прекрасная, ясная и солнечная, и грех было отказываться от такого предложения, но, с другой стороны, продолжать жить ведь тоже как-то надо было, а в этом мире, чтобы жить, нужно постоянно крутиться.
— И чем ты обычно занимаешься? — поинтересовался он, решив дать Алу шанс убедить его.
— Ну, — Дамблдор чему-то рассмеялся, кажется, слегка смутившись. — По жизни или летом? — заметив, что глаза у Поттера стали очень быстро округляться, он предложил: — Можно познакомиться с соседями. Ну, в смысле, тебе познакомиться — я-то с ними уже знаком. Да ладно тебе, давай, — весело протянул он по мере того, как лицо Гарри принимало всё более и более испуганное выражение. — Они тебе понравятся. Всё, вставай!
С шумом отодвинув стул и плавно поднявшись на ноги, Ал обогнул стол и, взяв Поттера за руку, потянул за собой.
— Я всё ещё дико против… — начал было Гарри, но замолчал, прикусив язык. Что, в самом деле, он вёл себя как маленький? Ну, подумаешь, не заладится с кем-то, всякое же бывало. Всё равно он скоро отсюда уедет. Или, в крайнем случае, спрячется.
День действительно был замечательным. Небо было ярко-ярко голубым, совсем как глаза Ала, солнце сильно припекало, но лёгкий ветерок полностью окупал все предоставляемые им неудобства. Годрикова Впадина казалась неким райским местом, тихим, зелёным и солнечным, полным радости и лишённым невзгод.
Пока Гарри думал обо всём этом, Ал уже подтащил его к дому через дорогу, находившемуся прямо напротив дома Дамблдора и один в один на него похожему. Уверенно постучав в дверь, некогда выкрашенную в ярко-фиолетовый, но со временем заметно выцветшую, он отошёл на шаг назад, покрепче перехватив руку Поттера. Неужели Альбус думал, что он сбежит? Гарри оскорблённо надулся, но, мысленно признав, что такая мысль у него всё же мелькнула несколько раз, весь обратился во внимание и напрягся: интересно, с кем Ал собирался его знакомить?
— Душу не продаю! — раздался из-за двери хрипловатый женский голос. Затем послышался щелчок открываемого замка, и дверь широко отворилась. — Вот так и знала, что черти пришли.
На пороге стояла женщина (ну, разумеется, а кому ещё мог принадлежать женский голос?) лет сорока… пятидесяти? Ладно, возраст по внешности он определял ужасно. Среднего роста, с проседью в тёмно-каштановых волосах и острым взглядом серых глаз, она показалась Поттеру гордой и слегка высокомерной. Оставалось лишь надеяться, что он просто ошибся, иначе заверение Ала, что ему все понравятся, окажется ошибочным.
— Батильда! — широко улыбаясь, Дамблдор прямо-таки лучился позитивом и доброжелательностью.
Губы Батильды дрогнули в улыбке, но она тут же взяла себя в руки и холодно обронила, почему-то глядя в упор на Поттера, хотя вопрос был абсолютно точно обращён к Алу:
— Зачем вы пришли?
От такого пристального внимания Гарри стало не по себе, но взгляда он отвести почему-то не смог. Глаза цвета графита — очень живые глаза — словно затягивали его в тёмный глубокий омут, вылавливали каждую мельчайшую деталь его внешности и, казалось, внутреннего мира тоже.
— В гости! — всё так же радостно, словно не чувствовал, как рядом с ним сгущались тучи, оповестил Альбус.
Неожиданно для Поттера (но не для Дамблдора, по-видимому) Батильда усмехнулась и отошла вглубь дома, таким образом приглашая их зайти внутрь. Гарри бросил обеспокоенный взгляд на Ала и, увидев спокойную улыбку, глубоко вздохнул и первым сделал шаг вперёд.
Дом оказался копией дома Ала не только снаружи, но и внутри: та же планировка, повороты направо и налево, винтовая лестница, но вот оформление отличалось коренным образом. По-видимому, Батильда была любительницей ярких, богатых цветов: алые с серебристым узором обои, красный, но уже на пару оттенков темнее, ковёр, местами потрёпанный и истёртый, тяжёлые шторы такого же цвета, мебель — деревянная, но при падавшем на неё свете отливавшая красноватым оттенком. Пока Гарри вертел головой, его взгляд зацепился за потолок.
— Вау, — нечаянно прошептал он, забыв, что находился в чужом доме и что вести себя подобным образом было слегка некультурно. Но какая реакция ещё могла быть при взгляде на белый потолок, в центре которого был нарисован огромный бордово-чёрный феникс? Услышав смешок Батильды и фырканье Ала, он смутился.
