— Не думаю, — проведя рукой по лбу, а затем по волосам, покачал головой Рикард. — Вы не понимаете, Гарри. Я женился снова. Алессандра замечательная, не подумайте ничего дурного. На детей мне тоже грех жаловаться — они моя гордость, моя опора, моё будущее. Но я не могу перестать вспоминать. Черты их лиц и голоса, привычки, любимые жесты. Когда я сегодня увидел вас впервые, моё сердце чуть было не остановилось. Безумная мысль мелькнула: а может, мой сын жив, может, Рован жив? Сейчас ему должно было быть примерно столько же, сколько вам и Альбусу. Иллюзия исчезла очень скоро: глаза никогда не лгут. Не столько цвет, сколько взгляд. Я знаю это, я был уверен в этом, как только морок, навеянный надеждой, исчез, но женщины всегда более податливы паранойе, чем мужчины, и Алессандра не смогла побороть свою боязнь. Знаете, — внезапно лорд Рикард усмехнулся, — так уж её воспитали: никаких отказов, одно лишь удовлетворение желаний. И конкуренции она бы не потерпела. Надеюсь, вы никогда не узнаете этого чувства: чувства разочарования, обрушившегося после окрыляющей надежды и задушившего её.
— Боюсь, я уже узнал, — усмехнулся Гарри. А ведь он действительно надеялся найти здесь семью, дом. Надежда — и такое вот разочарование. — Попытайтесь жить дальше, Рикард. Это звучит так банально, но всё простое и есть самое лучшее. Отпустите их, дайте им волю и свободу. Разве не заслужили они этого после того, что им пришлось пережить? Это будет больно, но правильно. А если вы всё сделаете правильно, потом станет легче. Правда. Обещайте, Рикард. Сделайте это для Аниты и Рована, для близнецов и Алессандры. Для себя.
Рикард молчал несколько минут, всматриваясь в его лицо, словно пытался что-то найти.
— Только если вы пообещаете то же самое, — наконец, тихо проговорил он. — Для себя и для Альбуса.
Не заостряя внимания на последних словах, Гарри серьёзно кивнул:
— Обещаю.
— Обещаю, — эхом отозвался лорд Рикард и коротко улыбнулся. — Вы необычный человек, Гарри. В хорошем смысле слова. Знайте, что в этом доме вы желанный гость в любое время дня и ночи.
Гарри усмехнулся, выражая таким образом своё сомнение, но услышать эти слова было безумно приятно.
— Нет, не сомневайтесь. Я улажу все проблемы, — заверил его Рикард и протянул руку, которую Поттер охотно пожал.
Гарри развернулся и направился к белой калитке. Альбус наверняка будет расстроен тем, что он его не подождал и исчез, но сейчас ему было просто необходимо побыть одному.
В дом Дамблдора Гарри вернулся ближе к полуночи. Как можно тише, чтобы, не дай Мерлин, не разбудить Ала, он осторожно прикрыл дверь.
— Серьёзно? — за спиной раздался усталый тихий голос. — Я бы, может, и не слышал, если бы спал, а не стоял прямо за тобой.
Поттер, смущённо поморщившись, развернулся с виноватой улыбкой на лице. Ал, прислонясь к стене, смотрел на него: расстроенно, но не осуждающе. Самый худший взгляд на свете — когда тебя вроде бы и не обвиняют, но всё равно чувствуешь себя чертовски виноватым.
— Прости, — Гарри прикусил губу и неуверенно шагнул вперёд, собираясь… он был без понятия, что собирался сделать, поэтому и остановился.
— Где ты был?
— Осматривался в деревне.
Он действительно гулял, пытаясь узнать, понять место, где, по-видимому, его семья жила целое столетие. Множество домов, как волшебников, там и магглов. Волшебники сновали мимо магглов, но тех нисколько не смущали ни причудливая одежда, ни странные разговоры. На Гарри тоже никто не обращал внимания, правда, маги хотя бы бросали на него заинтересованные взгляды. Он задался вопросом, а не применено ли здесь какое-нибудь заклинание? Ну, так, мало ли.
Побывал он и на кладбище. Попытки отыскать могилы Аниты и Рована Поттеров оказались тщетными. В принципе, Гарри знал, что ничего не найдёт, но отказать себе хотя бы в возможности попытаться не мог. Зато он нашёл могилу Арианы и ещё одну, на которой значилось имя Кендры Дамблдор. Мать Ала, скорее всего, подумал он тогда.
Ноги сами занесли его в церковь. Никогда прежде Гарри в них не был и больше не будет, наверное: красиво, так красиво, что захватывало дыхание. Прекрасно, но чуждо и непонятно — вот как он мог охарактеризовать веру в Бога. Да и догматы церкви были далеки от его собственного мировоззрения. Если бы кто-нибудь прочитал его мысли тогда, Поттер бы уже горел на костре. Может, ему бы это даже понравилось? Как той ведьме, которую сжигали одиннадцать или двенадцать раз.
— Я беспокоился, — Альбус смотрел на него, даже не моргая. Для чего? Чтобы заставить его чувствовать себя виноватым ещё больше? Ну, стоило признать, у него это отлично получалось. Чтобы хоть как-то уменьшить чувство вины, Поттер начал оправдываться:
— Зачем ты переживаешь? Мне же не пять лет, в самом деле!
— А если с тобой что-то случится? — Дамблдор покачал головой, словно отгоняя какие-то неприятные мысли.
— Что, например? — Гарри упрямо вскинул бровь. Конечно, разного рода происшествия не были для него редкостью, но что может случиться такого необычного, из ряда вон выходящего?
