Альбус пошатнулся и, улёгшись сверху на Гарри, уткнулся носом ему в плечо и глубоко задышал. И Гарри почувствовал себя самым счастливым человеком на земле, не только в это мгновение, но и вообще. Со всеми своими многочисленными проблемами он был счастлив. Счастлив просто потому, что рядом был Ал.
Одной рукой приобняв Дамблдора за талию, а другой убрав упавшие на его лицо тяжёлые рыжие пряди, Гарри поцеловал Ала в шею, стараясь выразить этим всю свою благодарность и признательность, а ещё…
Альбус приподнялся на локтях, внимательно и проницательно вглядываясь в глаза Гарри. И Поттер смог рассмотреть — или, может быть, он всё это себе выдумал? — в них счастье, и тепло, и ещё кое-что, дать определение чему он пока опасался. Отогнав подальше размышления, Гарри приподнялся и дотянулся до губ Ала. Просто так, ни на что не намекая, да и не имея сил на что-то намекать. Просто чтобы поцеловать. Ради одного лишь этого он, казалось, мог сделать всё, что угодно. Невесомо погладив тыльной стороной ладони его щёку, Альбус ответил на поцелуй.
Три минуты. Ал обещал когда-то, что покажет, как можно задержать дыхание на три минуты. Интересно, хотя бы раз они обходились без воздуха целых три минуты? Нужно будет как-нибудь проверить… если ещё когда-нибудь выпадет такая возможность.
Альбус отстранился, напоследок скользнув губами по лбу Гарри, и перекатился набок, крепко прижимаясь к спине Поттера. Гарри расслабился, впервые за очень-очень долгое время — месяц? Год? Жизнь? — чувствуя себя на месте, чувствуя себя дома, не одиноким, не покинутым, а нужным, необходимым, желанным. Впервые его посетило какое-то удивительное чувство целостности и комфорта, как будто он нашёл своё место в этом мире. И пусть, наверное, ненадолго, но стал частью чего-то… чего-то большего, частью чьей-то истории жизни.
Шум дождя постепенно всё настойчивее стал пробиваться сквозь туман ленивой неги, и только теперь Гарри понял, что окно было распахнуто настежь, на улице шёл чудовищный ливень, а сам он озяб. Лёгкая дрожь пробежала по его телу, заставляя волоски на коже встать дыбом. Почувствовав, как Ал отстранился, Гарри охватила лёгкая тревога, но Дамблдор сразу же вернулся, снова прижавшись к нему и накрыв сверху одеялом. Он заёрзал, плотнее укутываясь, и, поймав руку Альбуса, прижал её к груди.
— Ал…
Набраться смелости и позвать оказалось не так-то просто, но он всё-таки смог.
— Ш-ш-ш, — Гарри почувствовал поцелуй в макушку и услышал последовавшие за ним глухие слова: — Не говори ничего, Гарри. Только знай, ладно? Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, что, должно быть, схожу с ума…
— Ал.
Гарри закрыл глаза и мысленно сосчитал до трёх, успокаивая ни с того ни с сего вдруг часто-часто забившееся сердце.
— Я тоже тебя люблю.
========== Глава 22. Все мы живём мечтами ==========
Гарри завозился в полудрёме, плотнее закутываясь в одеяло. Краем сознания он помнил, что в спальне было открыто окно, помнил ливень и чувствовал адский холод от гулявшего по комнате ветра, но просыпаться и тем более вставать было так лень, что Поттер лишь теснее прижался к тёплому телу сзади… Так! Стоп! Какое ещё тёплое тело? Гарри резко распахнул глаза и подозрительно осмотрелся вокруг.
Было сумрачно, но уже явно не ночь — просто солнце скрылось за тучами, предвещавшими новый ливень. Вокруг царил жуткий беспорядок, но и комната была не той, в которой он жил. Воспоминания начали медленно, но верно возвращаться, и Гарри застонал, зажмурившись и уткнувшись носом в подушку. Что он наделал? Неужели это был конец? Неужели он действительно сошёл с ума?..
С трудом успокоив часто-часто забившееся сердце, Гарри раскрыл глаза и медленно обернулся.
Альбус мирно спал, ни о чём не беспокоясь и не волнуясь, будто мир был не местом адской бойни и трудного выживания, а раем, где никто не позарится на чужое — ни на жизнь, ни на невинность, ни на ценности. Грудь его мерно вздымалась, волосы упали на глаза — вот и всё, что мог разглядеть Гарри, да он и не был уверен, что хотел видеть больше. В голове пронеслась мысль, что нужно было убираться и как можно скорее, но Поттер, сам не понимая, что с ним творилось, медлил, неотрывно глядя на Альбуса. Сумасшествие, Мерлин, это, должно быть, было сумасшествие.
С трудом отвернувшись, Гарри тихо соскользнул с кровати, но та, как назло, заскрипела, да так, что, казалось, слышала вся Годрикова Впадина. Гарри зажмурился и замер, прислушиваясь, не смея повернуться. Но всё было тихо. Отыскав на полу свои джинсы, Поттер нашарил в них палочку, которая, к счастью, не сломалась от такого небрежного и неуважительного с ней обращения, и беззвучно призвал манящими чарами очки. С возвращением зрения ситуация стала лучше и яснее, но не намного.
Теперь Гарри мог отчётливо рассмотреть Альбуса, но ему как-то не хотелось этого делать. Тем не менее, отыскивая свою одежду, он нет-нет да бросал косые взгляды на спящего Дамблдора, и этого было вполне достаточно, чтобы перед мысленным взором Поттера вставали картинки ночных воспоминаний.
