Куда. Этот вопрос возник у него первым. Он не спросил, почему они собирались так рано, не спросил, почему за ним не пришёл Ал, не спросил, почему его не предупредили, не спросил, с чего Геллерт взял, что он с ним куда-либо вообще поедет. Он спросил о месте. Да уж, дурные привычки трудно искоренить.
— В Гаагу, — легко пожав плечами, ответил тот.
Гарри поднялся с кровати. В голове крутились десятки, сотни вопросов, начиная с того, какого чёрта они забыли в Гааге, и заканчивая тем, почему не в Вену или ещё лучше — Санкт-Петербург.
— Не мог бы ты отвернуться? — добавив в голос столько яда и иронии, сколько у него вообще было, обманчиво вежливо попросил он.
— Зачем? — уголок губ Геллерта нахально пополз вверх.
— Ты же сказал переодеться, — раздражённо напомнил Гарри, слишком поздно осознав, что Гриндевальд издевался.
— Вот и переодевайся, я же не собираюсь мешать тебе, — прикрыв глаза, Геллерт откинулся на спинку кресла, в котором разместился, подхватив предварительно рубашку, брошенную пару дней назад в это самое кресло. — Не стоит смущаться. В конце концов, что такого у тебя может быть, чего нет у меня?
Двумя широкими шагами Гарри преодолел расстояние до кресла и выдернул из рук Гриндевальда рубашку. Тот лишь тихо рассмеялся.
Пока переодевался, отвернувшись от Геллерта, он чувствовал его взгляд — испытывающий, жалящий, обжигающий. Когда же обернулся, Поттер даже не успел опомниться, как попал в омут тёмно-серых глаз, в сумраке казавшихся абсолютно чёрными. Внезапно ощутив крепкую хватку, Гарри дёрнулся от холода, пробежавшего по руке, но не успел он даже недовольно зашипеть, как давно знакомое чувство охватило его. Сотни красок и расплывчатых образов проносились перед глазами, а ощущение, что его насильно утягивали куда-то всё никак не проходило.
А через мгновение перед ним предстала оживлённая улица большого города. Старинные автомобили чередовались в круговороте повседневной суеты с конными экипажами и пешими людьми в весьма забавных костюмах. Наряды женщин, вид и поведение мужчин, цокот копыт, босоногие оборванные бедняки — всё было до боли гармоничным и таким… историческим.
— Добро пожаловать в Гаагу, — раздался над ухом голос, полный хорошо сдерживаемого веселья.
— Но как же Ал? — озадаченно спросил Гарри, сам удивившись, что голос звучал так ровно и спокойно.
— А причём тут Ал? — точёные светлые брови изогнулись в неком подобии удивления. Поттер, словно отражение в зеркале, скопировал это выражение лица. По крайней мере попытался, но, видимо, весьма успешно, потому как Гриндевальд сделал глубокий вдох и продолжил: — Он не знает. И я более чем уверен, что сейчас он сладко спит и видит сны про единорогов и пони. А ещё он был бы дико против твоего здесь присутствия. Более того, он был бы против моего присутствия здесь.
От такого поворота событий в Поттере со страшной силой разгорелось желание узнать обо всём больше, и вопросы один за другим вот-вот готовы были посыпаться на Гриндевальда непрерывным потоком, но тот продолжил:
— Я передумал. Ты был прав. Ты должен знать, что происходит, хотя бы в общих чертах, — Гарри смотрел на него озадаченно и удивлённо, так, словно видел впервые. А возможно, он действительно впервые видел настоящего Геллерта Гриндевальда. — Если ты, конечно, всё ещё хочешь.
Гарри смотрел на него долго и пристально, изучая этого нового Геллерта. И с удивлением осознавал, что симпатизировал ему. Нет, он всё ещё был тем надменным, гордым, не считавшимся ни с чьим мнением циником, но в то же время умевшим признавать свои ошибки, не лишённым чувства справедливости и долга, не чаявшим души в Але… циником.
— Куда мы идём? — ощущение, когда он это произнёс, было как при погружении с головой под воду, и всё его существо охватило приятное чувство лёгкого волнения и огромного предвкушения.
— На заключительное собрание мирной конференции стран.
Любые вопросы после такого ответа казались неуместными, да и, если честно, их и не было.
Они шагали по оживлённым улицам, но абсолютно никто не обращал на них внимания. Или же крутившие головой по сторонам люди в самом центре Гааги не были такой уж редкостью?
— На нас дезиллюминационные чары, — Геллерт словно прочитал его мысли и сразу же поспешил дать ответ. — Наше присутствие здесь будет несколько незаконным. То есть, совсем незаконным.
— Здесь? — тут же переспросил Гарри, обернувшись на Гриндевальда.
— Здесь.
Геллерт смотрел прямо перед собой, и Поттер перевёл взгляд с его точёного профиля на здание. Белокаменное, трёхэтажное, в лучших традициях этого времени — чистое, строгое, но притягивавшее своей простотой не хуже какого-нибудь вычурного замка. Удерживая за руку, Геллерт потащил его вверх по каменным лестницам, обронив лишь одно слово — «Идём».
