Марк, никогда не лезший за словом в карман, умел поддержать любой разговор и нередко сам рассказывал различные истории, каждая из которых, как и рассказчик, казалась Гарри смутно знакомой, словно то были сказки из далёкого детства, когда-то рассказанные матерью. Но ведь то была абсолютная чушь: мать его умерла, а если и рассказывала что-то, то он был слишком мал, чтобы запомнить, кроме неё же было просто-напросто некому. Да и Марка он на самом деле не знал и впервые увидел в тот вечер, когда купил фениксов. Но Поттера необъяснимо тянула его загадочность, недосказанность, спрятанная за потоком слов, и странные ощущения от его присутствия рядом, будто в ожидании чего-то дурного пальцы неприятно покалывало.
Марк приносил цветы — коричневые розы, которых теперь в кафе стараниями Лидии было полно. В розах тоже было что-то такое — притягивавшее и отталкивавшее одновременно. Каждый раз, когда в голове Гарри мелькала мысль, что розы были очень красивы, он напоминал себе, с чем они были связаны. Теплицы профессора Райне в Хогвартсе, а ещё в Хэллоуин, когда Райне же… бр-р. Даже сейчас вспоминать об этом было мерзко. Но они всё равно притягивали, а их плотный навязчивый запах кружил голову. В отличие от Марка и роз, в профессоре не было ничего притягивавшего внимание, так что взаимосвязи не наблюдалось совершенно никакой, и это сводило Поттера с ума. В тот же день, когда вспоминал о профессоре Райне, Гарри решил поговорить с Марком.
Вечер клонился к ночи, и в кафе остались только он, Лидия и Марк. И, пока Лидия разбиралась с бумажками и книгой учёта, Гарри подсел за столик к Марку, поймал его взгляд и без долгих предисловий начал:
— Вы мне кажетесь хорошим человеком, Марк.
— Как и вы мне, Гарри, — расслабленно улыбнулся тот, крутя в руках чашку с остатками кофе на дне.
— А ещё мне кажется, что мы всё же знакомы. Это странно, не думаете? — Гарри нахмурился, давая понять, что этот вопрос действительно не на шутку его волновал.
— Действительно, — Марк повёл бровью, с преувеличенным вниманием разглядывая кофейную гущу. — Как такое может быть, если мы никогда прежде не встречались?
— А может, встречались? — вопросом на вопрос ответил Поттер, наклонившись чуть вперёд. Возникло странное чувство дежавю, будто подобное уже происходило с ним раньше, будто он вот-вот готов был поймать ящерицу, и главное было — не ухватиться за хвост.
— Навряд ли, — Марк в извиняющемся жесте развёл руки в стороны и чуть склонил голову. — Я никогда прежде не видел вас. Да и насколько я знаю, вы прибыли… — он откровенно замялся, но нашёл, что сказать, — сюда около года назад, а я всё это время вплоть до нашей первой встречи был в Индии, где и нашёл, к слову, тех самых фениксов.
— Откуда мне знать, что вы не обманываете меня? — прищурился Гарри, сохраняя всё тот же спокойный тон. Упоминание его прибытия было крайне подозрительным и всколыхнуло в нём новую волну паранойи.
— Какой для меня в этом смысл?
Голос Марка звучал вкрадчиво, спокойно, гипнотизирующе, будто тот старался что-то внушить, отвлечь внимание и одурачить. И следовало признать, у него это отлично получалось. Но Поттер не собирался сдаваться, он был намерен выведать все тайны, которые так умело скрывал этот Марк, вывернуть наизнанку все закоулки его души, потому что намёки, случайно брошенные фразы и беспокойные ощущения тревожили его всё сильнее.
— Я закончила. Идём? — раздался за его спиной голос Лидии.
Гарри обернулся. Смотрела и спрашивала она, конечно, не его, но, что касалось разрушенных планов, те принадлежали как раз ему.
— Да, конечно, — Марк обольстительно улыбнулся, поднимаясь на ноги, и бросил на Поттера фальшивый извиняющийся взгляд. — Договорим как-нибудь в другой раз, если вы не против, Гарри.
— Конечно, — в тон ему ответил Поттер. — Буду ждать с нетерпением вашего следующего визита.
— Гарри, — позвала Лидия, обращая его внимание на себя. — Уберёшь здесь всё?
— Конечно, без вопросов.
— Тогда мы уходим.
— Не смею задерживать, — Гарри ободряюще улыбнулся и махнул рукой на прощание.
Когда звякнул колокольчик и тихо закрылась дверь, он устало потёр глаза. Ну вот, опять его замысел пошёл прахом, опять он ничего не узнал, а расплывчатых намёков только прибавилось. Надо быть жёстче, напористей, надо быть Геллертом, что уж. Криво усмехнувшись, Гарри досадно тряхнул головой и взял чашку, чтобы отнести её на кухню. Бросив мимолётный взгляд на кофейную гущу, он замер. Время словно замедлилось, он видел, как упала чашка, как от удара о пол она разлетелась десятками осколков и как сверкал в свете свечей фарфор. Опомнившись, заклинанием Поттер вернул чашке первоначальный вид, наскоро, даже не желая к ней прикасаться, убрал к остальной посуде и, потушив все лампы, чуть ли не бегом бросился к выходу.
