Гарри буквально чувствовал, как время ускользало, осыпаясь песчинками золота под ноги и проваливаясь в трещинки паркета. Мгновения неумолимо уходили, забирая с собой тепло и краски дня. Когда до активации порт-ключа оставалось буквально десять секунд, у него возникло непреодолимое желание шагнуть к Альбусу и никуда его не отпускать или, в крайнем случае, исчезнуть в вихре портала вместе с ним. «А потом блевать полчаса», — ехидно вставил внутренний голос. Пусть даже так. Когда оставалось пять секунд, он взял себя в руки, отметая эти мысли. Секунда — и вот он, надеясь успеть, уже сделал было шаг, чтобы взять Дамблдора за руку, наплевав на всех и вся, но Альбуса, на прощание мимолётно улыбнувшегося и обронившего тихое «до скорой встречи», уже не было, хотя в воздухе всё ещё витал едва уловимый запах его кожи и волос.
Они стояли и смотрели в пустоту, всё ещё отчётливо представляя Ала. Все вокруг закопошились и засуетились, что-то заговорили, поспешно и неловко стали прощаться и, собравшись, принялись расходиться по домам. Осознал, что происходило, Гарри только тогда, когда дверь, подталкиваемая сильными порывами свиставшего снаружи ветра, с грохотом захлопнулась, а со стороны лестницы раздались скрип ступеней и тяжёлые шаги поднимавшегося к себе в комнату Аберфорта.
— Есть такие особенные дни, которые не хочется отпускать, не хочется, чтобы они кончались, и больше всего на свете хочется растянуть их на целую вечность, но они заканчиваются, и остаётся только пустота, — тихо обронил Геллерт куда-то в пространство, после чего обернулся к Поттеру. — Ты в порядке?
— Да. А ты?
— Разумеется.
Они замолчали, прекрасно осознавая, что лгут друг другу. И всё-таки, хотя он и считал, что показывать свою слабость Гриндевальду — последнее, что сделает в своей жизни, первым сдался Гарри.
— Можно мне обнять тебя? — неловко и неуверенно спросил он, глядя куда-то поверх плеча Геллерта.
Вместо ответа тот лишь притянул его к себе и сжал в крепких объятиях, от которых у Гарри спёрло дыхание, но стало легче и спокойнее.
— Всё будет хорошо, — нарочито оптимистично, что было совсем ему несвойственно, проговорил Геллерт, перебирая завитки на затылке Поттера. — Мы справимся, Ал справится, скоро он вернётся, а мы будем просто ждать.
Гарри кивнул, только после этого подумав, что Гриндевальд видеть этого не мог.
— И я тоже всегда буду с тобой. Ты больше никого не потеряешь, Эванс. Не в этой жизни.
«Не в этой жизни». Слова отдавались эхом в голове Поттера. Не в этой жизни, да. Только проблема была в том, что это была не его жизнь, не его судьба, не его время, не его счастливый конец.
========== Глава 28. Песчинки на побережье, стайки мыслей… ==========
Время тянулось неумолимо медленно, и Гарри уже начал считать дни до начала октября, когда он сможет отвлечься хотя бы на Академию Авроров. С Геллертом у них не ладилось от слова совсем: оба были погружены в свои мысли и заняты исключительно своими проблемами и переживаниями. Казалось, Ал был тем связующим звеном между ними, своего рода клеем, благодаря которому эти доведённые до абсурда отношения не разваливались. Но теперь всё, что осталось от Альбуса, — лишь напоминание в виде четырёх коротких писем и бесконечно мучительное ожидание следующей пары-тройки строк. Несмотря на обещание Ала писать чуть ли не каждый день, письма от него приходили непростительно редко. «Совсем нет свободного времени…», «Постоянно хочется спать…», «Ужасно устаю, прихожу и не могу думать ни о чём, кроме тёплой постели…», «Так загружен, что даже скучать некогда…» Поначалу на такие записки Геллерт реагировал спокойно, хотя и ворчал, и хмурился, но последнее письмо буквально вывело его из себя. Неровным от воодушевления почерком Ал, наконец освоившись на новом месте, вкратце описывал местность Оксфорда, преподавателей, новых приятелей, с которыми на днях ходил в местный паб, где все вместе они распили не одну пинту огневиски. Гриндевальд долго и пристально пялился на лист пергамента, скользя прищуренным взглядом по косым дрожащим строкам, после чего смял его в кулаке и, бросив пергамент на тлевшие в камине угли, которые тут же вспыхнули и заиграли яркими языками пламени, вышел из дома прямиком на растерзание ливню и ветру, громко хлопнув напоследок дверью. Гарри тогда лишь покачал головой и перевёл задумчивый взгляд на уже вновь затухавшее пламя в камине.
