С того вечера прошло три дня, и Поттер, полностью погружённый в свои отнюдь не радостные мысли и находившийся в доме Дамблдоров совсем один, начал медленно сходить с ума. Он был бы рад любой компании, любому занятию, да даже Аберфорту был бы рад, честное слово, хотя то, по правде говоря, были уже крайние меры. К слову об Аберфорте, Гарри честно пытался сдержать обещание, данное Альбусу, и проследить за благополучной посадкой малыша Эбби на «Хогвартс-экспресс» (в то время как Гриндевальд даже думать об этом забыл, что несказанно возмущало Поттера), но младший Дамблдор наотрез отказался, чуть ли не закатил истерику, так что пришлось отступиться и последовать примеру Геллерта, благо сам Гарри не особо горел желанием провести с Эбби дополнительные часы.
Гарри подошёл к зеркалу и пристально уставился, но не на своё отражение, а на висевший на зеркальной поверхности лист пергамента, весь исписанный и перепачканный чернильными кляксами.
1. Медальон Слизерина (1899: Гонты (?); 1940-е: Хэпзиба Смит; 1997: неизвестно);
2. Дневник (1899: нет; 1997: уничтожен);
3. Кольцо Гонтов (1899: Гонты (?); 1997: уничтожено);
4. Чаша Хаффлпафф (1899: неизвестно; 1940-е: Хэпзиба Смит; 1997: неизвестно);
5. Нагини (1899: нет; 1997: Волдеморт);
6. Диадема Равенкло (?) (1899: неизвестно; 1997: неизвестно).
Да, это не воодушевляло, более того, этот список бесконечных вопросительных знаков и «неизвестно» вгонял Поттера в депрессию. Всё это были лишь его догадки, причём что-то — может, то самое мифическое шестое чувство? — подсказывало ему, что догадки эти были, скорее всего, неверны. В итоге он не мог вернуться в своё время, а всё, что у него было, — лишь недостоверные крупицы информации, но иных вариантов не представлялось.
Сорвав с зеркала листок и скомкав его в руке, Гарри стремительно развернулся и, достав из шкафа тёплую мантию (вид уныло гнувшихся на ветру мокрых и уже изрядно облетевших деревьев совсем не воодушевлял), быстро натянул её, бегом спустился по лестнице и вышел в туман, не останавливаясь и не оглядываясь, чтобы не возникло желание на всё плюнуть и просто спрятаться под одеяло, прихватив с собой огромную кружку какао с горстью маленьких зефирок.
По дороге к дому Гриндевальда Гарри умудрился наступить во все лужи, из-за чего ноги тут же промокли. Настроение, которое и без того было хуже некуда, опустилось куда-то на уровень девятого круга ада. Буквально взлетев на крыльцо, поскользнувшись и чудом удержавшись на ногах, Поттер мысленно выругался и громко постучал стальным кольцом. Так и не получив ответа, он толкнул дверь и шагнул в густой сумрак холла. Шум дождя стал глуше, оставшись там, снаружи, за тяжёлой дубовой дверью. В доме царила тишина, даже хода часов не было слышно, хотя Гарри, уже достаточно знавший о причудах и странностях Батильды, нисколько этому не удивлялся. Не тратя времени на поиски Бэгшот (настроения на непонятные, загадочные разговоры с ней у него всё равно не было), он направился прямиком на второй этаж. Там его встретила всё та же пугающая, тёмная тишина. Его тяжёлые шаги тонули в густом ворсе ковра, а тяжёлое дыхание отдавалось эхом от голых стен. Тем не менее Гарри был слишком зол и раздражён, чтобы придавать значение таким мелочам. Распахнув дверь в комнату Гриндевальда, он уверенно вошёл внутрь.
Поттер ожидал увидеть что угодно, в самом деле, это же был великий и ужасный Геллерт Гриндевальд, но реакция всё же подвела его. Несмотря на густой сумрак, в который была погружена спальня из-за задёрнутых чёрных штор, не пропускавших ни единого луча тусклого света, Гарри всё же смог разглядеть силуэт мирно дремавшего и посапывавшего на жёрдочке, спрятав голову под крылом, Блэкфайра, а также горы валявшихся на полу вещей, свитков пергамента, палочек и бутыльков, а ещё — груду мерно вздымавшихся и вновь опускавшихся одеял на постели. Покачав головой и почувствовав, как раздражение начало постепенно покидать его, он, осторожно ступая и стараясь ничего не задеть, подошёл к кровати.
Присев на корточки, Гарри потрепал спящего Гриндевальда по плечу и тихо позвал:
— Геллерт, просыпайся, — не дождавшись никакой реакции, он повторил свою попытку: — Геллерт.
В следующее мгновение он почувствовал стальную хватку на своём запястье, а долю секунды спустя Гриндевальд уже выкручивал его руку.
— Какого чёрта? — яростно зашипел Гарри, вырвавшись из мёртвой хватки и непроизвольно отскочив от явно спятившего Гриндевальда на несколько шагов. — Совсем тут обезумел?
— Больше не будешь подкрадываться, как какой-то маньяк, — хриплым после сна голосом буркнул тот, откинул одеяла и сел, после чего вперил немигающий взгляд в Поттера.
— Ты так чутко спишь, что я запросто мог прикончить тебя несколько раз, — раздражение вновь начало возвращаться к Гарри. Он помотал головой, отгоняя дурные чувства. — Я не хочу спорить с тобой.
Геллерт дёрнул плечом, безмолвно велев ему продолжать.
