Подойдя к Дамблдору, Гарри потянул его за руку и крепко-крепко обнял, уткнувшись носом в шею и стараясь не расхохотаться. Необъяснимое тепло переполняло его, но в то же время грусть и тоска сковывали сердце: сейчас, как никогда до этого, отчётливо чувствовалИсь скорое расставание и не менее скорое наступление осени.
— Ал! Альбус! — снизу снова раздался душераздирающий вопль Геллерта, и Гарри волей-неволей пришлось отстраниться.
— Апокалипсис, не иначе, — пробурчал Дамблдор, босиком плетясь к двери. Гарри натянуто улыбнулся ему в спину.
Апатия сковала его движения и желание что-либо делать. Заставляя себя, Гарри словно на автомате поднялся, неуклюже оправил одежду и пригладил волосы, попутно отметив, что руки совсем не слушаются, и направился следом за Дамблдором на голос всё никак не унимавшегося Геллерта.
В холле царил настоящий хаос. Повсюду были близнецы Поттер. Они бегали по дому, сидели на столе, открывали чемоданы с уже собранными вещами Альбуса и рылись в вещах в поисках нет-нет да спрятанных меж слоями одежды сладостей, по кусочку ощипывали остатки вчерашней шарлотки и даже, казалось, висели на шторах, хотя с той же уверенностью Гарри мог поклясться, что ему это просто привиделось. Ещё сонный Аберфорт уныло ходил за ними, протирая глаза и путаясь в штанинах спальных брюк, пытаясь забрать у Рудольфа последний кусок торта с розочкой из взбитых сливок и одновременно с этим заварить себе чай. Геллерт, вопли которого буквально пару минут назад разносились по всему дому, теперь молчал и стоял за спиной Ала, скрестив руки на груди и хмуро наблюдая за всем этим шабашем. Издевательская мысль, что Гриндевальд просто-напросто прятался от детей, развеселила Гарри. Альбус же возвышался в самом центре всего этого хаоса и счастливо улыбался, выглядя по-настоящему довольным.
— Дети! — громкий окрик раздался от дверей и вмиг облетел холл, гостиную и столовую. В мгновение ока воцарилась тишина: казалось, какой-то мифически сильный волшебник взмахом руки остановил время и все, кто до этого находился в движении, застыли в неестественных и нелепых позах. — Нельзя отвернуться, а вы уже устраиваете цирк! Будете себя так вести, мать не отпустит вас в Хогвартс, дабы не опозориться.
Лорд Рикард настороженно осмотрелся по сторонам и только после этого, прихрамывая, вошёл внутрь, направившись прямо к Альбусу.
— Альбус, — протянув руку, он крепко пожал ладонь Ала и улыбнулся, отчего от уголков глаз к вискам поползли лучики-морщинки. Протянув руку Гриндевальду, он так же приветливо продолжил: — Геллерт. И Гарри, конечно, — Гарри кивнул в ответ на тёплую улыбку лорда Рикарда. — Доброе утро, молодые люди.
— Рикард! — вмиг просиявший Дамблдор приобнял Поттера-старшего за плечи и повёл в гостиную. — Что же вы не предупредили? Мы хотя бы могли приготовить что-нибудь.
— Думаю, это лишнее. Дети и так сыты, — скосив хитрый взгляд в сторону близнецов, Рикард продолжил, неторопливо усаживаясь в кресло: — К сожалению, леди Алессандра недомогает, поэтому не пришла попрощаться с тобой лично, но просила передать свои наилучшие пожелания.
— Надеюсь, ей в скором времени станет лучше, — Ал, казалось, не на шутку обеспокоился.
— Да, конечно. Обычное женское недомогание.
— Расскажите о вашем походе к новому врачу в Мунго, Рикард, — присев в кресло напротив лорда Поттера, настойчиво попросил Альбус. — Что он сказал? Можно вылечить вашу ногу?
Рикард покачал головой, по инерции начав потирать больное бедро. Гарри знал не очень много, но из отрывков разговоров мог догадаться, что после того пожара, в котором погибли первая жена и сын лорда Поттера и во время которого он повредил ногу, ни один врач так и не смог не то что вылечить — просто-напросто уменьшить боль, пронзавшую его ногу каждое мгновение.
— Этот доктор тоже не понимает, в чём проблема. Он, как и все остальные, сказал, что нога полностью здорова. Как будто я уже второй десяток лет сам выдумываю эту боль, — он горько усмехнулся, переведя задумчивый взгляд на горячо споривших с Геллертом Араминту и Рудольфа.
— Эта боль у вас в голове, Рикард, — встрял в разговор Гарри, когда молчание начало затягиваться (неужели Алу больше нечего было сказать?). — Мне знакомо такое, поверьте. Всё, что вам нужно, как я и говорил до этого, — отпустить прошлое.
— Гарри, Гарри, — горько улыбнувшись, лорд Поттер покачал головой. — Если бы всё было так просто.
Постепенно разговор был переведён на более отстранённые темы: местные сплетни, слухи об Оксфорде, наставления для Альбуса и бесконечные споры близнецов с Аберфортом, Геллертом и даже Гарри. Казалось, пререкаться они не могли только с отцом и Дамблдором: нет, не из-за страха или чего-то в подобном роде, а из-за глубокого уважения. Если это можно было так назвать, потому что Ал и лорд Рикард были для Араминты и Руди чуть ли не идолами.
