Мотнув головой, он зашагал к самому дальнему столику, притаившемуся у окна. Люди его не любили и обычно старались избегать из-за отгороженности от остального мира, чего чопорные лондонцы не терпели ни под каким предлогом, но Гарри этот уголок полюбился очень давно. Он ожидал, что Лидия подойдёт и присядет рядом, что они вновь будут уютно молчать, а возможно, она что-нибудь и скажет, но время шло, и не было ни Лидии, ни Марка. Это несколько напрягало. Он уже собрался было подойти к Лидии, извиться за то, что нагрубил, и спросить, когда придёт Марк, но тот появился прямиком перед его носом, едва Гарри успел привстать.
— О, ну что вы, Гарри, не стоит вставать, право же, — обольстительно улыбнувшись, Марк склонил голову в знак приветствия. — Я не настолько честолюбив.
На долю секунды тот потерял дар речи, но тут же помнился.
— По вам и не скажешь.
Марк присел и аккуратно расправил складки на одежде. Он ждал. Возможно, хотел отвертеться, оттянуть момент истины или ещё что; напрасно: раз уж Гарри дождался этого часа, то ни за что не отступит.
— Обычно мисс Лидия более гостеприимна, — с улыбкой и лёгким оттенком иронии в голосе заметил Марк. Он постукивал пальцами, затянутыми в кожаную перчатку, по столу и выглядел крайне озадаченным.
— Она злится на меня, — холодно ответил Гарри, не будучи, тем не менее, уверенным в том, что это уместно. — Вчера я был зол на вас и, совсем этого не желая, сорвался на ней.
— Думаю, сердита она не столько на вас, сколько на меня: мисс Лидия всегда зрит в корень, и сейчас не исключение, она знает, что вина за сказанное вами полностью лежит на мне. И не только за сказанное, между прочим, — Марк, дразня, вновь бросил ему осколок загадки, раззадоривая Гарри и заставляя кровь пульсировать в висках.
— Перейдём к сути, — грубо и холодно отрезал тот, выпрямившись и напрягшись, как струна. — Время слишком дорого, чтобы тратить его попусту.
— Тут вы правы. Время — вещь хрупкая, даже более беззащитная, чем жизнь.
— Марк!
Зарычав, Гарри вскочил с места и навис над Марком. Тот, казалось, нисколько не смутился, откинулся на спинку стула и с интересом его рассматривал. Чёрные глаза Марка словно поглощали свет. Как зеркало, они отражали всё, что попадало в поле его зрения, как стекло, они преломляли свет, и блики окрашивались во все цвета радуги. Марк улыбался, играя ямочками на щеках, и явно наслаждался моментом. Гарри, которого несколько секунд назад разъедала изнутри ярость, внезапно успокоился. Что-то — то ли инстинкт, то ли провидение — подсказывало ему, что делать, манипулировало, управляло, а он сам повиновался, потому что… а почему бы и нет?
— Будет печально, если столь красивая улыбка будет изуродована, — ласково протянул он, одарив Марка нежным оскалом хищника. — А уж эти кудри, — протянув руку к его лицу, Гарри убрал со лба смоляную прядь волос, — не хочу, чтобы они поблекли на фоне мертвенно-серого лица.
Улыбка медленно сползла с лица Марка, и Гарри ощутил от этого окрыляющую радость. Он чувствовал себя так, как не чувствовал никогда до этого. Будто он наконец-то был собой, будто мог сделать что угодно, будто сам мир подчинялся ему. Будто он был всесильным. Встряхнув головой, Поттер осмотрелся и обнаружил, что скатерть под его ладонью почернела, а небольшие предметы вокруг мелко колеблются. Он сел. В лице Марка не было ни капли страха — вообще ни единой эмоции, но сам Гарри был в ужасе.
— Простите, Марк, — глухо проговорил он. — Я не должен был этого говорить и делать. Я… я не знаю, что это было.
Он чувствовал себя монстром. Ему всегда казалось, что он из хороших парней, он всегда и был хорошим парнем, но что, чёрт побери, произошло только что?!
— Ничего страшного, — спокойно кивнул Марк, будто случившееся было в пределах нормы. — Это всего лишь отголосок вашей теневой сущности. Я прекрасно понимаю.
Марк больше не играл. Он не был ни коллекционером, как сам себя предпочитал называть, ни контрабандистом, ни тем, кто знал что-то такое, чего не знал Гарри, — он был человеком, смертельно уставшим и слишком сильно не вписывавшимся в окружающий его мир.
— Нет, вы не понимаете. Это другое. Подобного я не испытывал никогда раньше.
— Как скажете, — Марк пожал плечами, — но в данный конкретный момент я об этом знаю лучше, чем кто-либо другой.
— Говоря об этом, — вновь нахмурился Гарри, — в данный конкретный момент вы начнёте мне рассказывать всё, что скрывали до этого.
— Точно, — Марк снова стал самим собой. Очаровательно улыбнувшись, он подпёр подбородок ладонью и, словно что-то припоминая, в задумчивости закусил губу. — Дело весьма деликатное, и я почти полностью уверен, что у вас будет много вопросов по этому поводу, поэтому моё условие таково: девять. Не больше.
Гарри хотел было не согласиться, возмутиться, да что угодно, но, решив, что вопросы можно задавать по-хитрому, кивнул.
— Я был тенью вашей тени задолго да вашего рождения.
Поттер напрягся. Что? Что за чушь? Какая ещё тень тени? Выдержав трагичную паузу, Марк витиевато продолжал:
