Гарри осмотрелся. Даже при условии, что был в очках, он смог рассмотреть в царившем в комнате сумраке лишь очертания фигур своих новых однокурсников. На том месте, где должен был спать Дамблдор (воспоминание об Альбусе Дамблдоре несколько покоробило Поттера, а в голове мелькнула мысль, что ему, должно быть, всё это приснилось), его взгляд задержался чуть дольше, но, осознав это, Гарри тут же отвернулся, почему-то смутившись.
«Доброе утро, дорогой, — сладко пропел внутренний голос. — Как спалось?» Гарри терпеть не мог, когда его внутреннее «я» было в таком циничном настроении, потому что тогда день смело можно было считать испорченным.
«Да ладно тебе, — отмахнулся в ответ на эту мысль голос. — Что ты обращаешь внимание на меня, старика? Сегодня ты начнёшь свои поиски. Что ещё для счастья надо?» Это звучало так… по-доброму, терпеливо, что не очень было похоже на внутреннее «я» Поттера. Точнее, это было очень не похоже на него.
Гарри помотал головой из стороны в сторону. Какие бы цели ни преследовал этот язвительный, пакостный манипулятор, он был прав. Абсолютно.
«Так, а теперь, где ванная?» — задался вопросом Поттер, отметая все лишние мысли.
Уверенно направившись в ту сторону, где вчера, кажется, видел дверь, Гарри стукнулся о тумбочку самой многострадальной частью человеческого тела — мизинцем ноги. Сердито зашипев, Поттер снова осмотрелся. «Вроде никого не разбудил», — подвёл он итог.
«Предрассветный час, — весело откликнулся внутренний голос. — Сейчас их и пушкой не поднимешь».
Поттер вновь был вынужден согласиться с ним.
Гарри продолжил свой путь в ванную, но уже осторожно, выверяя каждый шаг. Мизинец пульсировал от боли, но несильно, терпимо. Добравшись, наконец, до двери, он потянул её за ручку на себя. Это действительно была ванная, такая же, как и в гостиной Гриффиндора: ряд умывальников с одной стороны, душевые кабинки — с другой, стопка белых полотенец на небольшом столике в углу.
«Забыв то, что происходит уже месяц, можно представить, что я дома», — закралась в голову Гарри сумасшедшая мысль.
«Сбегаешь от реальности?» — язвительно и почему-то сердито осведомилось внутреннее «я».
Поттер нахмурился, недоумевая от подобного проявления эмоций. Внутренний голос никогда не сердился. Он был строг, циничен, пошл, язвителен, но сердит — никогда. А может, он просто тоже хотел домой?
Отбросив эти мысли (ведь на заданные вопросы всё равно никогда не получит ответа), Гарри с благоговением уставился на душевую кабинку. Всё-таки тазик в комнате приюта — это не шикарная ванная комната Хогвартса.
Гарри чувствовал себя невероятно грязным, пропахшим проблемами и неприятностями, которыми его облили с головы до пят. Подойдя к одной из кабинок, поспешно скинув одежду и оставив её валяться грудой на полу (всё равно в такую рань никто не придёт), Гарри забрался внутрь.
Так приятно было ощущать прикосновение тёплых струй к коже, чувствовать, как капли путались в волосах, которые, даже будучи мокрыми, торчали во все стороны, и смывали, смывали всю эту грязь.
Вода постепенно становилась холоднее, и через десять минут Гарри стоял под ледяным дождём. Было холодно, зуб на зуб не попадал, но он продолжал стоять, очищаясь ото всей той мерзости, что налипла на него. Когда же Поттер почувствовал, что больше не выдержит этого, он выбрался обратно в мир земной и пошёл за полотенцем. Оно было мягким, махровым и тёплым, поэтому Гарри просто закутался в него, чтобы согреться.
Он не знал, сколько так простоял, но, когда очнулся, понял, что уже согрелся. Гарри потряс головой, как собака, и, наскоро вытершись, натянул штаны и рубашку. Кинув взгляд на своё отражение в зеркале, он понял: он был чистым. Не в том смысле, что избавился от грязи, нет. Гарри чувствовал себя свежим, полным сил и энергии. Он чувствовал себя живым. Гарри тихо, но весело рассмеялся. Какой бы дерьмовой ни была жизнь, она у нас только одна. И она прекрасна.
Выйдя из ванной, Гарри тихо направился к своей кровати. Удобно устроившись и задёрнув полог, он снова спрятался ото всего мира. Спать больше не хотелось, да и зачем? Всё равно скоро подъём. Но что тогда делать? Никогда до этого перед Гарри не вставал подобный вопрос. Летом он работал, поэтому не было ни одной свободной минуты, а раньше в Хогвартсе он любил поспать. Теперь же, кажется, приобретённая за этот месяц привычка вставать в несусветную рань навсегда останется с ним.
Несколько минут Поттер просидел в тишине, откинувшись на подушку, но вскоре ему это надоело, и он решил ознакомиться с этим новым (хотя скорее старым) Хогвартсом. Достав из мешочка Карту Мародёров, он развернул её и прошептал, прикоснувшись к пергаменту кончиком палочки: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!» В то же мгновение на старом потрёпанном пергаменте стали вырисовываться линии, точечки и прикрепленные к ним имена. Перво-наперво Гарри отыскал гостиную Слизерина и собственную спальню. Точка недалеко от его собственного имени была подписана «Альбус Дамблдор».
«Так, значит, это правда, — подумал Гарри. — Это действительно Дамблдор».
