Казалось бы, что уж проще? Красивой девушке не так уж сложно найти расположение мужчины. Но Одри уже была влюблена. Какая досада, что это был не высокочтимый лорд, а лишь слуга. Какой был бы скандал, узнай кто-нибудь об этом!
И узнали же. Имя Одри было запятнано, тень позора нависла над ней.
Чего могла стоить девушка, добрая честь которой была подвергнута сомнению? Никто не осмелился взять такую в жёны. И что тогда было делать ей, которую с детства учили лишь улыбаться, повиноваться и воспитывать детей?…
Гарри положил голову на книгу. Голова раскалывалась, глаза готовы были расплавиться и вытечь лужицами.
«Зачем? Зачем я это прочитал?»
Поттер отдал бы всё, лишь бы вернуться на полчаса в прошлое и предотвратить эту ужасную ошибку под названием «Невероятная история Одри Фостер». Какого дьявола женский роман делал в разделе, посвящённом магии, которую даже учёные объяснить не могли? Забыть! Забыть это!
Захлопнув книгу (при этом в воздух поднялось небольшое облачко пыли), Поттер отнёс её на место, спрятав за другими фолиантами. Как его там называли? Избранный? Спаситель? Вот он и будет спасителем. Спасёт других от той участи, которой подвергся сам.
Вернувшись к столу, Гарри вынул из сумки книгу, которую выбрал утром. Решив, что с Зельеварением всё было не так уж плохо, он стал повторять ЗоТИ: и полезно, и интересно.
Часть с магическими существами он пролистал быстро, задержавшись чуть дольше на вампирах и вейлах. Про первых говорилось, что опасность для них представляют только деревянные колья, которые можно получить путём простейшей трансфигурации (отдельно подчёркивалось, что чеснок, святая вода и распятье были лишь мифами), про вторых — что противиться их чарам могут лишь обладатели высшей степени самоконтроля. Защитой же от ярости вейл (огненных шаров, когтей и «т. д. и т. п.») могут являться простые магические щиты.
Атаке Гарри уделил больше внимания, как в целях саморазвития, так и в личных.
— О, вот ты где! — на стул напротив тяжело опустился Альбус. — Я думал, ты уже ушёл.
Гарри смотрел, как Ал откинул со лба прядь волос, и думал, как же у него получалось так внезапно и бесшумно подкрадываться. Дамблдор же тем временем был буквально поглощён сражением со своими волосами: непослушные пряди то и дело пытались закрыть лицо. Вконец разозлившись, Альбус взял одну из них, самую упрямую, и заплёл в тоненькую косичку. Это было так забавно, что Гарри широко улыбнулся.
— Что? — невинно спросил Ал, увидев его улыбку. — Она сама напросилась.
— Да я и не спорю.
— Гарри, заканчивай с этим, — Дамблдор указал на книгу. — Во-первых, сегодня только второй день учёбы, а ты уже из библиотеки не вылезаешь. Во-вторых, знаешь, который час?
Поттер помотал головой.
— Час ужина! — радостно объявил Альбус, раскинув руки в стороны, словно обнимая весь мир. — Собирайся и идём.
На ужин были стейки, много стейков. К ним прилагались картофель (жареный, варёный, пюре), пироги, салаты, закуски, бутерброды и сладости — в общем, обычный ужин в Хогвартсе. Гарри заметил Аберфорта в компании сверстников-слизеринцев, но тот не обращал внимания ни на Поттера, ни на Альбуса. Гарри казалось, что у братьев Дамблдор было нечто вроде нейтралитета: «я не вмешиваюсь в твои дела, ты не вмешиваешься в мои», но Ал при этом, как старший, нес некоторого рода ответственность.
Есть не хотелось, поэтому Поттер достал из сумки книгу и продолжил чтение. На главе про Удушающие заклинания его отвлёк какой-то шум. Нет, конечно, он ни за что бы не перепутал звук, с которым приземляется сова: хлопанье крыльев, уханье, возвещающее о прибытии, но не поздновато ли для почты?
Подняв взгляд, Гарри увидел, что это был филин, который уже сидел на плече Альбуса, а тот торопливо отвязывал от его лапки письмо. Справившись, наконец, с этой задачей и велев филину не попрошайничать (тот после этого возмущённо захорохорился и через некоторое время улетел, кинув на Дамблдора прощальный презрительный взгляд), Ал так же нетерпеливо развернул пергамент и принялся читать.
Поттер внимательно наблюдал за ним. Эмоции на лице Ала сменяли одна другую с поразительной скоростью: ожидание, радость, удивление, нечто похожее на восхищение, гордость и, под конец, теплота во взгляде.
Аккуратно сложив письмо вчетверо и сунув его в карман, Альбус принялся копаться в своей сумке.
— Хорошие новости? — спросил Гарри.
— Да, потрясающие, — откликнулся Ал, не отрываясь от поисков.
— От семьи?
Дамблдор достал-таки из сумки пергамент, перо и чернильницу и посмотрел Гарри в глаза.
— Семья? Что такое семья? Люди, связанные узами крови? Если так, то нет, не от семьи, — видя, что Гарри явно не понимал, Альбус более мягко продолжил: — От… друга. Мы знакомы с детства. Он — часть моей семьи.
— О, — бессмысленно проговорил Гарри. — Да, понимаю.
Его друзья тоже были семьёй для него, чего уж тут не понять. Только… почему стало так неприятно на душе от слов Дамблдора?..
