Сначала Гарри не понимал, что могло связывать Дамблдора, обладателя весёлого нрава, с серьёзными и сдержанными равенкловцами, но и здесь было не всё так просто. Оказалось, Альбус тоже мог быть серьёзным. Поттер был удивлён, увидев, что Ал и несколько семикурсников Равенкло, стоя над какими-то схемами, графиками и трактатами, что-то громко доказывали друг другу, время от времени указывая на то или иное место в вышеупомянутых схемах, графиках и трактатах.
В гостиной Равенкло было много, очень много книжных шкафов. Надеясь найти какую-нибудь информацию о перемещениях во времени, Гарри по два раза исследовал каждую полку, но всё было без толку. Либо подобная информация действительно находилась только в Запретной секции, либо, что намного страшнее, вообще отсутствовала. В любом случае, поиски, на которые Поттеру удавалось выбить время (в основном Альбус тогда был на уроках), ни к чему не приводили.
Возвращаясь к путешествию по гостиным, следовало отметить, что Гарри был приятно удивлён тем, что гостиная Хаффлпаффа во многом была похожа на гриффиндорскую: так же по-домашнему уютно и весело. Только, пожалуй, чуть меньше шума и света из-за того, что гостиная находилась в полуподвальном помещении. Хаффлпаффцы больше, чем другие факультеты походили на одну большую семью. Дружелюбные и открытые, они, объединившись против общей угрозы, могли превратиться в силу, намного более страшную, чем заслуженные «мерзавцы» Слизерина.
Альбус во время визитов в гостиную Хаффлпаффа выглядел действительно расслабленным и… довольным, словно именно эта гостиная напоминала ему о чём-то приятном.
В общем, за две недели в этом Хогвартсе он повидал примерно столько же интересных помещений, сколько за шесть лет в своём.
Солнце уже клонилось к западу, но Гарри совсем не хотел идти в слизеринскую гостиную. Да, там был Альбус, но… Сейчас Поттеру было необходимо подумать и составить дальнейший план действий.
Гарри вышел во двор. Вечер был тёплый — один из последних тёплых дней года. Скоро начнутся дожди, потом — заморозки, а там уже и первый снег не за горами.
«Так. Стоп, — прервал свои размышления Поттер. — Какой, к чёрту, снег? Я не задержусь здесь так долго, даже не стоит думать об этом».
В ответ раздался лишь саркастичный смех внутреннего голоса. Он не разговаривал с Гарри уже четвёртый день, а до этого с каждым часом, потраченным, как он говорил, «на развлечения, а не на поиски», становился всё мрачнее и мрачнее. Поначалу Поттер, не привыкший к такому поведению, пытался успокоить своё вредное внутреннее «я», говоря, что, как только жизнь войдёт в привычное русло, они обязательно займутся поисками, на что внутренний голос отвечал: «Пока мы не займёмся поисками, жизнь не войдёт в привычное русло». Это были его последние слова. Сначала они показались Гарри странными, но потом он понял: внутренний голос прав. Но ведь и сам Гарри тоже был прав! Замкнутый круг какой-то.
Резкий порыв ветра взметнул полы мантии, и Поттеру поневоле пришлось отвлечься от своих дум, чтобы вернуть одежде надлежащее положение.
Гарри осмотрелся. Оказалось, что он, сам того не заметив, пришёл на квиддичное поле. Не став задаваться вопросом, почему именно сюда принесли его ноги, он принял это как данность, знак судьбы, да что угодно — какая разница? У Поттера появилось непреодолимое желание подняться в небо, так высоко, чтобы стало чертовски холодно, чтобы стало трудно дышать, чтобы ощутить себя живым…
Найти сарай с мётлами не составило труда — его местоположение за сотню лет не изменилось. Гарри осмотрел надписи на древках мётел — ни одного знакомого. Либо компания к концу двадцатого века прекратила своё существование, либо поменяла название выпускаемой продукции. В любом случае, сейчас он этого узнать не мог. Выбрав самую прилично выглядевшую метлу, Поттер вышел из пыльного сарая.
Глянув на запад, Гарри отметил, что солнце село почти наполовину.
«Ничего, я ещё успею», — отмахнулся он от мыслей, что пора бы уже возвращаться в замок.
Привычным, отработанным до автоматизма движением Гарри перекинул правую ногу через метлу и, оттолкнувшись от земли, поднялся в воздух. Зависнув в двух метрах над землёй, он прислушался к ощущениям: метла была исправна, легко управляема, висела ровно, не вибрировала. Насколько быстра она была — уже другой вопрос, главное, что она смогла поднять его в воздух.
Рискнув, Поттер поднялся на высоту десяти метров. Всё по-прежнему шло гладко, даже как-то подозрительно, но, решив не зацикливаться на таких незначительных деталях, как только что проснувшееся чувство самосохранения, Гарри отдался ощущениям.
Как давно он не был в воздухе! Как давно не ощущал этого чувства свободы, чувства полёта! Как давно он не чувствовал себя… Всё это время он кем-то притворялся, лгал не только другим, но и себе. Временами он даже верил в то, что говорил. Это стало ошибкой номер один. «Не забывай, кто ты, — сказал он сам себе. — Ты — гриффиндорец. Ты — самый молодой ловец за последние сто лет. Ты — Мальчик-Который-Выжил. Ты — Избранный. Ты — Гарри Поттер».
