Не знаю, кто вызвал авроров, — я или соседи. Когда я снова начал осознавать происходящее, рядом сидел Лер, а Эбби уже забрали в больницу и мать с Арианой увезли, чтобы подготовить к похоронам.
Меня, как единственного дееспособного, допрашивали четыре часа. Наверное, надеялись поймать на несоответствии и, следовательно, лжи. Но я раз за разом повторял одну и ту же историю, и они сдались.
Похороны были на следующий день. Я был раздавлен, и, конечно же, мне было не до подготовки ко всяким церемониям, но у нас хорошие соседи, и Лер взял на себя все организаторские обязанности. Ты не представляешь, как я был тогда им всем благодарен!
Эбби вернулся через неделю, немного помятый и ужасно подавленный. Ему ведь только пятнадцать, он совсем ещё ребёнок, а тут такое.
И нет бы оставить нас в покое! Встал вопрос об опекунстве, — Ал скривился. — Они хотели отдать Эбби тётке отца, ну да как же! Я любезно напомнил этим выскочкам из Министерства, что я, вообще-то, уже совершеннолетний и могу сам позаботиться о ребёнке. Эти настырные кретины не могли ничего возразить: я ближайший родственник Эбби, и я могу обеспечить ему будущее. Но нервы они нам изрядно потрепали. К счастью, снова вмешались соседи — среди них есть несколько влиятельных людей, приближённых к… так скажем, к тем, кто действительно управляет страной. Министерство сдалось, но подгадило нам ещё и бумажной волокитой. Так что я не мог дождаться отъезда в Хогвартс, куда Министерству путь закрыт.
А знаешь, что меня больше всего расстраивает? У Эбби теперь нет нормальной семьи.
— У него есть ты, — Гарри погладил Ала по волосам.
Альбус горько усмехнулся.
— Разве можно считать меня нормальной семьёй?
— Я был бы счастлив, если бы у меня была такая семья, — немного смущённо пробормотал Гарри.
— Правда? — Дамблдор заглянул ему в глаза.
— Правда.
Растрёпанная сова приземлилась прямо на тарелку с тостами и недовольно уставилась на Дамблдора. Альбус, вместо того, чтобы рассердиться на нахалку, бесцеремонно схватил её, рассматривая колечко на лапке.
— Чёрт! — выругался он. — Маленький засранец! Уши надеру, шею сверну, четвертую, сошью обратно, снова четвертую, снова сошью и заставлю летом отмыть до кристального блеска весь дом!
— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Гарри, прекрасно осознавая, что лез под горячую руку.
Ал не ответил. Забрав у совы письмо, он начал бегло просматривать написанное.
— Дети — зло, — буркнул он и, отбросив письмо, привстал, что-то высматривая. — Ага, попался!
Поттер бросил взгляд туда, куда смотрел Дамблдор: на Аберфорта, с довольным видом глядевшего на Альбуса в ответ.
— Паршивец, — прошипел Ал, вскакивая со скамьи, и с не обещавшим ничего хорошего взглядом помчался к брату. Аберфорт тут же побледнел, съёжился и попытался было по-быстрому убраться из Большого зала, но не тут-то было. Когда младший Дамблдор старался как можно незаметнее слезть со скамьи, в его плечо цепко вцепилась братская рука.
Гарри покачал головой, возвращаясь к завтраку, но тут его взгляд упал на письмо. Повернув его к себе (нет, он не читал чужую почту — письмо почти так и лежало), он искоса глянул на косые неровные строчки.
«Какого чёрта твой брат пишет, что вы остаётесь в школе?! Ал! Ты издеваешься?! Я планировал эти каникулы с сентября!
Интересно, однако. Знаешь, что ещё он написал? Что ты остаёшься из-за какого-то грязнокровки. Ты, чёрт тебя дери, издеваешься? Ал…
Если ты не приедешь домой, я его убью, а тебя ждут долгие и мучительные… страдания.
Сейчас я просто не могу сказать ничего определённого. Я зол, я в ярости, ты же понимаешь?
Напишу позже».
========== Глава 13. Дурные вести ==========
В рождественское утро Гарри проснулся поздно. Его и самого это порядком удивило, так чего уж было говорить об Але, который встал раньше. Скорее всего, решил он, всё это было связано с переутомлением: учителя не щадили детей, всеми способами пытаясь привлечь их внимание к грядущим экзаменам. Разумеется, каждый преподаватель считал свой предмет единственно важным и жизненно необходимым и, пытаясь выделить его из кучи других дисциплин, задавал столько домашнего задания, что мимо пройти не получилось бы даже при желании.
Поттеру его пяти дисциплин хватало за глаза и за уши, но, даже если брать в расчёт изматывающие и абсолютно бесполезные поиски информации о путешествиях во времени, ему приходилось не так тяжко, как Дамблдору.
Десяток предметов, столько же преподавателей, к каждому из которых был нужен особый подход, обязанности старосты, испепеляюще-томные взгляды Розье, письма Лера, после которых Ал долго ни с кем не разговаривал, жалобы учителей на Аберфорта и постоянные капризы последнего… Задумавшись, Поттер пришёл к двум выводам: во-первых, будь он на месте Дамблдора, он бы давно свихнулся, и, во-вторых, те, кто говорил, что дети — цветы жизни, лжецы. Но Альбуса всё это напряжение, кажется, совсем не трогало и не напрягало, даже наоборот, он был радостен и оптимистичен. Хотя была вероятность, что таким образом он справлялся со стрессом.
