Главный стадион Дзержинска – крупного центра химической промышленности – назывался конечно же «Химик». Это было большое спортивное сооружение с футбольным полем в центре и возвышающимися над ним трибунами. Иногда у нас там проходили уроки физкультуры. Поле окаймляла хорошая беговая дорожка в форме большого овала с мягким резиновым покрытием. На ней мы сдавали нормы комплекса ГТО («Готов к труду и обороне») по бегу на дистанцию сто и четыреста метров. Один круг по дорожке как раз и составлял четыреста метров.
Наш учитель физкультуры Леонид Иванович был грубоватый, уже в возрасте мужчина, пытавшийся сделать из нас, хлипких школьников, некое подобие физически развитых юношей. У девочек в старших классах уроки физкультуры проходили отдельно, поэтому в выражениях Леонид Иванович, или просто Иваныч, как мы его звали за глаза, часто не стеснялся. Надо сказать, что его едкие комментарии в адрес «хлюпиков» все же делали свое дело: многие мальчишки, чтобы не ударить лицом в грязь перед одноклассниками, стали усиленно заниматься спортом в секциях или тренировались просто во дворе, качая бицепсы на турнике. Они с радостью обнаруживали, что становились сильнее и крепче, а на телах проступали рельефные мышцы, так что не стыдно было показаться раздетым на пляже.
На стадионе иногда проходили спортивные праздники и соревнования, но главным событием, конечно, были футбольные матчи. На них собиралась значительная часть мужского населения города, чтобы поболеть за родную команду.
В тот день во дворе я встретил своего приятеля, Андрюшку Шубина, и мальчишку из соседнего двора, Сашку Баранова, известного своими выходками и хулиганскими похождениями.
– Ну что, братва, вечером на футбол идете? – спросил Сашка. – Наши будут с «Волжанином» из Кинешмы биться. Полгорода соберется.
– Да я вообще-то футбол не очень… – честно признался я, будучи действительно равнодушным к этому виду спорта.
– Я, что ли, очень? – презрительно сплюнул Сашка. – Больно надо двадцать копеек за вход платить. Чего там смотреть – все равно наши продуют. Первый раз, что ли? Я не за этим туда иду. Бутылок пособираем!
– В смысле? – не поняли мы.
– Ну чего непонятного? Деньжат заработаем, плохо, что ли? Там же все мужики пиво пьют – будь здоров! Только успевай бутылки собирать. А потом сдадим.
– А что, хорошая мысля́! – одобрил Андрюшка. – Айда вечером на футбол!
Идея заработать представлялась нам весьма заманчивой. За пустые бутылки можно было выручить небольшие, но вполне осязаемые для нас, мальчишек, деньги. На полу в кухне у большинства горожан скапливалось немалое количество бутылок из-под пива или лимонада, которые принимали по двенадцать копеек за штуку. Молочные стоили и того дороже – по пятнадцать копеек, поэтому мама часто, посылая меня в магазин за молоком или кефиром, давала пустые бутылки и деньги в придачу. Бутылки принимали по принципу «одна на одну», то есть пустую бутылку можно было сдать в обмен на бутылку молочного продукта с доплатой в кассу.
Но скапливались бутылки не потому, что хозяевам было лень отнести их в магазин или специальный пункт по приему стеклопосуды. Просто принимали их неохотно, а то и вовсе не принимали. Если прийти с сумкой бутылок наудачу в ближайший пункт приема, то чаще всего можно было наткнуться на закрытую дверь с пришпиленным к ней ржавой кнопкой клочком бумаги с корявой надписью: «Тары нет». Это означало, что в пункт не завезли специальные пустые ящики из толстой металлической проволоки с ячейками для бутылок. Для разных форм и размеров бутылок были свои ящики. И почему-то их всегда не хватало. Впрочем, в этой сфере деятельности существовала своя мафия. Разные бомжеватого типа личности (т. е. без определенного места жительства) все время слонялись по городу и выуживали пустые бутылки из урн, из-под скамеек в парке и на пляжах. Потом с набитыми рюкзаками и сумками они постоянно толпились около пунктов стеклопосуды, зная всех приемщиц по именам. Те, пользуясь своим положением, брали у них бутылки вполцены, ведя таким образом свой нехитрый, но весьма эффективный социалистический бизнес.
Поэтому, когда родители давали мне трудное поручение сдать бутылки, я с неохотой брал телефонный справочник и начинал звонить в пункты приема, которых всего-то на весь город было пять или шесть. Как правило, трубку никто не брал, но если ее все же снимали после долгих гудков, то приходилось заискивающим голосом спрашивать:
– Здравствуйте! Извините, пожалуйста, вы сегодня бутылочки принимаете?
На том конце провода чаще всего грубо и недовольно отвечали: «Нет», «Тары нет», «Завтра звоните» – и бросали трубку. Иногда говорили: «Только из-под шампанского» или «Только водочные». Поскольку таких бутылок в доме почти не было, на эти попытки уходило по нескольку дней. Даже если ты и попадал в заветный работающий пункт, то нередко часть бутылок приходилось тащить обратно домой, потому что приемщица ворчливо возвращала их со словами: «Плохо вымыта» или «Скол на горлышке».
Имея подобный печальный опыт, я встретил заманчивое предложение Сашки без особого энтузиазма.
