Такого кощунства я от Димки не ожидал. Знамя пионерской организации нашей школы из красного бархата с надписью сверху: «Всесоюзная пионерская организация имени В. И. Ленина», профилем вождя мирового пролетариата и призывом внизу: «Пионер, к борьбе за дело Коммунистической партии Советского Союза будь готов!» – было для меня настоящей святыней. Оно стояло в специальной подставке в пионерской комнате, справа от него находился горн, слева – барабан с палочками. Знамя выносили на торжественные линейки, а какое-то время я даже сам был знаменосцем. Нет, прикасаться к нему я Димке не позволил.
Тогда мы решили передохнуть и попить чайку. Налили воды в стакан, сунули туда кипятильник, включили вилку в розетку и поставили всю эту конструкцию на стол.
Димка подошел к окну.
– Что-то у нас тут все на соплях держится! – подергал он за край палатки.
Не успел он договорить, как на него обрушился карниз, палатка и облако пыли.
– А-а-а-а! – закричал Димка не своим голосом и почему-то на одной ноге попрыгал к двери и быстро заковылял в конец коридора.
Я, с ужасом глядя на учиненный разгром, стал отцеплять палатку от прищепок, размышляя, почему Димка держался за ногу. Ведь я отчетливо видел даже в полутьме, что карниз ударил его по голове, а не по ноге. Краем глаза я вдруг заметил белые искры, вылетающие из-под письменного стола.
«Кипятильник!» – тут же пронзила мой мозг страшная мысль.
Я метнулся к розетке и вытащил из нее вилку. Искрить перестало, но сильно пахло гарью. Схватив графин, я вылил из него воду под стол. Ликвидировав возгорание, я пригляделся и обнаружил под столом разбитый стакан. Свернув из газеты «Пионерская правда» кулек, я собрал мокрые осколки и пошел выбрасывать их в мусорное ведро в туалет.
Там обнаружился Димка, который одной ногой стоял на полу, а вторую, босую, держал в раковине под струей холодной воды.
– Кипяток из стакана на ногу попал! – прошипел он, одновременно прикладывая к шишке на голове мокрую тряпку.
– А вот не надо было про знамя такое говорить! – гневно заметил я.
Но, глядя на несчастного Димку, весь мой гнев куда-то улетучился.
– Больно?
– Тебе бы так! – ворчал Димка. – И ногу обжег, и голова трещит.
– Терпи, казак, – атаманом станешь! – подбодрил его я.
У Димки даже волосы как будто поседели.
Следующий час мы водружали на место карниз, запихивали обратно под шкаф палатку и в темноте, как могли, наводили порядок в пионерской. Настроение было так себе. Потом пожевали печенье и конфеты, запивая их холодной водой. Аппетита не было.
– Ну что, будем укладываться? – спросил я Димку.
– Давай.
Мы разделись, залезли в спальные мешки и попытались заснуть. Но сон никак не шел.
– А ты зубы почистил? – спросил Димка.
– Да. А ты?
– А я нет. Пойду схожу.
Он вылез из спальника, надел ботинки и пошел в туалет в трусах и майке. Вернулся минут через десять очень довольный.
– Слушай, Мишка, а все-таки здорово! Я, наверное, первый, кто по этим коридорам вот так, раздетый, ходил, – сказал он.
– Вряд ли. Здесь во время войны госпиталь размещался, так что тут таких ушибленных и ошпаренных полно было, – злорадно заметил я, все еще злясь на Димку за его дурацкую попытку проверить на прочность нашу светомаскировку. – Спать давай!
Утром мы проснулись от звука будильника, почему-то прозвонившего на полчаса позже. Наскоро одевшись и запихав спальные мешки в рулоны стенгазет, злые и невыспавшиеся, мы схватили портфели и бегом помчались в туалет, чтобы успеть хотя бы умыться и причесаться. Но проскользнуть незамеченными нам не удалось. В коридоре нас остановила наша одноклассница и Димкина симпатия Ирка Коломазова.
– Дим, что это у тебя с волосами? Все белые! – удивилась она и застыла на месте.
Взглянув на Димку, я понял, что сегодня ночью он прикладывал к шишке тряпку, которой обычно стирают мел с доски.
– Это у него ранняя седина – от сердечных переживаний, – съязвил я и тут же получил портфелем по спине от Димки.
– Чего болтаешь-то, друг называется! – ворчал в туалете Димка, засунув голову под кран и пытаясь смыть мел с волос. – На себя-то посмотри.
Вид у меня был тоже хорош: пыль и копоть были размазаны по лицу, как боевая раскраска у индейца. Взглянув в зеркало, я тоже скорей открыл кран и начал смывать следы наших ночных приключений.
Пока мы возились в туалете, прозвенел звонок, и мы, запыхавшиеся и мокрые, влетели в класс с опозданием.
– Дневники на стол! – строго потребовала наша учительница по алгебре Зинаида Васильевна, прозванная школьниками Мамой Зиной за излишнее желание всех опекать. – А сами – к доске.
Казалось, неприятности будут преследовать нас до бесконечности: уроки-то мы вчера с Димкой из-за отсутствия света не выучили и решить задачи у доски не смогли. Заслуженные «пары» появились в дневниках и совсем испортили настроение.
Но уже через несколько дней мы, весьма довольные собой и немного подтрунивая друг над другом, под большим секретом рассказывали друзьям об этом дерзком ночном приключении.
