Ну, во всяком случае, не физически. Он был полностью за секс, до тех пор, пока я желал этого. Это было мое право отказаться, что точно никогда не случится.
Фостер чертовски горяч, у него великолепный член, сильные руки и талантливый рот.
От одной лишь только мысли о его языке меня снова бросило в жар и растревожило, и это не имело никакого отношения к летнему солнцу. Так что я забрал полотенце на корму, бросил его у лестницы и нырнул в воду.
Океан был такого оттенка синего, который я даже не мог идентифицировать. Я думаю, что слово «лазурный», вероятно, было самым близким по значению, но все равно не идеально соответствующим. Риф был такой красивый, такой потрясающий. Теперь я действительно понял, почему Фостер решил переехать сюда, когда ушел из «крысиных бегов».
Если у меня когда-нибудь хватит смелости, я тоже перееду сюда.
Это осознание — что у меня никогда не хватило бы смелости сделать то, что сделал Фостер, что я связан с жизнью, которая у меня была дома, — поселило чувство тяжести в груди, и оно поразило меня. Это было тревожное чувство, которое выдавливало воздух из легких, и было бы не так ужасно, находись я на суше. Но я плавал один в открытом океане. Я поплыл к яхте, пока давление в легких не стало сильнее, пока эта тяжесть окончательно не поглотила меня. Я схватился за лестницу, пытаясь перевести дыхание и радуясь, что Фостера нет сейчас рядом.
Это паническая атака? Или начало чего-то еще?
Господи.
Я сделал так, как учил мой доктор. Глубоко дыша, я несколько раз повторил про себя, что
Я повязал полотенце вокруг талии, сел на корму, ноги опустил в воду, продолжая выполнять упражнение на дыхание, пока не почувствовал, как сдавливание отступает. Теперь я в порядке. В безопасности. И полностью контролировал ситуацию. Я слышал, что Фостер разговаривает с кем-то по радио, подтверждая нашу швартовку сообщением, и его голос помогал мне успокоиться.
Или, может быть, осознание того, что я был не один, успокоило меня.
Потому что дома, даже в окружении сотен людей, единомышленников, коллег я всегда был одинок. А здесь — наоборот. Довольно иронично, что на открытом просторе Кораллового моря и Тихого океана, я чувствовал, что не один.
Я покачал головой и вздохнул максимально глубоко, встал и направился к кабине капитана. Фостер, с планшетом в руках, общался по рации, проверяя какой-то список, и удивленно улыбнулся мне. Он явно не ожидал увидеть меня так скоро. Я похлопал его по плечу, выражая признательность, но отправился прямиком в свою каюту и закрыл дверь.
Я принял душ и повесил плавки на перила, чтобы они высохли, натянул трусы и заполз на кровать. Мне нужно было немного побыть наедине с собой и время, чтобы осмыслить, что сейчас произошло. В глубине души я понимал, что следует позвонить врачу и рассказать ей о случившемся эпизоде в океане; я мог оказаться в настоящей беде, если бы не находился так близко к яхте. Возможно, я излишне драматизировал ситуацию и слишком бурно отреагировал. Или, может быть, это было так близко к правде, что напугало меня.
Я перевернулся и нашел свой телефон, но не смог заставить себя включить его. Мне внушали ужас сотни электронных писем, пропущенных звонков, текстовых и голосовых сообщений, которыми, без сомнения, завалит меня, как только я его включу.
Вместо этого я вернул телефон на тумбочку, натянул простыню на бедра и закрыл глаза.
***
Немного позже легкий стук в дверь разбудил меня. Полусонный, я поднял голову и увидел, как Фостер просунул голову в дверной проем.
— Ты в порядке?
Я сел.
— Да. — Мой голос был грубым, я потер лицо и провел по волосам.
— Должно быть, похмелье бесшумно подкралось к тебе, — сказал он, но в его глазах читалось беспокойство.
— Не-а, я в порядке, — ответил я. Я посмотрел вниз и обнаружил, что простыня покрывает большую часть моего тела, хотя сквозь нее совершенно четко просматривалось, что на мне не надето ничего, кроме красных трусов. — Который час?
— Полдень. — Фостер полностью открыл дверь и прислонился к косяку. — Я просто решил проверить, все ли у тебя в порядке. Ты выглядел немного бледным, когда вошел. Но сейчас цвет лица вернулся к нормальному.
— Да, я чувствую себя хорошо, — сказал я, не признаваясь в том, что раньше чувствовал себя неважно. — Что на ланч? Нужна ли тебе моя помощь в приготовлении? — Я соскользнул с кровати и встал.
Фостер осмотрел меня с ног до головы и ухмыльнулся, снова встречаясь со мной глазами.
— Сегодня красные Кэлвин Кляйн? Не то чтобы я разочарован, но как-то уже привык к белым плавкам.
Я обнаружил, что улыбаюсь.
— Я промыл их в пресной воде. Но не волнуйся. Они вернутся позже. Или я мог бы носить их весь день. — Я посмотрел на себя.
Фостер улыбнулся, как будто ему понравилась эта идея.