Он рассмеялся и прильнул к моей руке. Я нанес крем, начиная с плеч, до нижней части спины, затем обошел Фостера и встал спереди, убедившись, что он весь намазан. Да, он определенно уже возбуждён.
— Я не сторонник… эксгибиционизма.
Я растер крем по его груди, рукам, прессу, внимательно наблюдая за тем, что делаю и наслаждаясь тем, как за моими действиями наблюдает он. А затем, когда стал втирать крем ниже, до самой резинки трусов, то вместо разглядывания я смотрел Фостеру прямо в глаза.
— Я вполне могу дождаться захода солнца. — Мой взгляд упал на его губы, затем снова вернулся к глазам. И, чёрт, теперь в них пылал огонь. Я наклонился, чтобы говорить прямо рядом с его губами. — Пойдем, поплаваешь со мной. Я хочу, чтобы у меня была возможность слизывать соль с твоего тела.
У него перехватило дыхание, а глаза загорелись желанием.
— Тебе нравится эта игра, верно?
— Какая игра?
— Охота. Быть безжалостным, пока не получишь, что хочешь.
— Я хорош в этом.
— Да, это точно.
— Но я не всегда получаю то, что хочу, именно тогда, когда хочу, — сказал я, и мои губы почти соприкоснулись с его. — Потому что именно сейчас я так сильно хочу тебя поцеловать.
— Что же тебе мешает? — выдохнул он.
— Твое упоминание, что нам нужно идти на север сегодня. — Я сделал шаг назад и улыбнулся, когда Фостер чуть не упал вперед. — И, если начнем что-либо сейчас, мы никуда не поплывем.
— Наверное, ты прав.
— Однако я все еще хочу, чтобы ты поплавал со мной. — Я передал ему крем и повернулся спиной.
Фостер мазал мне спину, а его голос распространял тепло по моему плечу.
— Почему?
Едва ли я мог признаться ему в настоящей причине, что у меня практически случилась паническая атака в воде до этого и что она напугала меня.
— Потому что я не хочу, чтобы ты тут дрочил без меня.
Он засмеялся.
— Интересно, можно ли умереть от посиневших яиц?
Я хихикнул.
— Я думаю, можно. Но не волнуйся, если ты упадешь в обморок, я обязательно сделаю тебе искусственное дыхание… рот в рот.
Фостер застонал и теперь стоял так близко, что я чувствовал жар его тела, и знал, что, вероятно, зашел слишком далеко. Я имею в виду, игры были веселыми и все такое, но мне не хотелось быть жестоким. Поэтому я обернулся, взял крем и немного выдавил на кончики пальцев. Я осторожно провел пальцами по его щекам, вниз по переносице, заканчивая легким «пип» на кончике его носа. Затем я быстро нанес толстым слоем крем на свое лицо, пока Фостер заканчивал растирать свое. Я взял его за руку и повел к корме. Я видел, что лестница опущена, поэтому, все еще держа его за руку, спросил:
— Готов?
И мы прыгнули.
Глава 10
Фостер
Мы резвились в воде, плавали и смеялись какое-то время, затем Стюарт принес маски, ласты и трубки, и мы ныряли, кажется, несколько часов, рассматривая риф и рыбок.
Это было потрясающе, и мне постоянно приходилось напоминать себе, что Стюарт — клиент.
Клиент, с которым, я не сомневался, буду заниматься сексом позже этой ночью. Что касается сексуального напряжения, то оно уже зашкаливало.
К Стюарту снова вернулись улыбка, блеск глаз и интерес ко всему, что обнаруживалось под водой. В какой-то момент его напугала рыба, и я так сильно рассмеялся, что пришлось резко подниматься на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Стюарт последовал за мной и снял маску, просто чтобы послать меня куда подальше и обрызгать водой, но при этом он улыбался.
И его поведение теперь и счастье, написанное на лице, разительно отличалось от состояния утром. Он делал вид, что мучается похмельем, но я сомневался, что это так. Когда некоторое время назад он уходил в свою комнату, то был бледен, и это совсем не выглядело как похмелье. В его глазах было что-то, что говорило мне обратное. Поэтому я оставил Стюарта в покое, думая, что ему просто нужно немного отдохнуть, но, когда он не вышел и к обеду, я решил постучать в его дверь. Я не думал, что он спит. Как только я понял, что ошибся, то отступил, но Стюарт уже проснулся.
Простыня скрывала его тело, но я мог видеть часть бедра и ягодицы. В эту короткую секунду он выглядел таким умиротворенным. И прекрасным. Затем он сел, простыня запуталась вокруг бедер, волосы слегка растрепались, он прищурился и почесал голову.
Это было очаровательно.
Я хотел залезть к нему в постель и сильнее взъерошить его.
То же самое подумалось, когда он поднимался передо мной по лестнице на палубу. Открывался великолепный вид на его задницу в этих красных трусах, и когда Стюарт встретил меня наверху, то вручил мне полотенце. Своим полотенцем он провел только по волосам, заставляя их топорщиться во все стороны. Его улыбка была ослепительной.
Эти красные трусы были довольно впечатляющими, пока были сухими, но вот мокрые? Мне захотелось встретить Кельвина Кляйна и расцеловать его.
— О чем ты думаешь? — спросил Стюарт с любопытной улыбкой.
— Что Кельвин Кляйн — гений.
Он посмотрел на себя, затем снова на меня и ухмыльнулся.
— Мистер Кляйн не может принять всю похвалу только на свой счет.
Я фыркнул.
— Нет, не может.
Он тоже засмеялся, затем посмотрел на риф и вздохнул.