— Мы снова выдвигаемся? Должны ли мы уже поднять якорь?
— Ага. Ты хочешь снова быть главным?
Его улыбка превратилась в ухмылку.
— Я всегда главный. Но если ты имеешь в виду, хочу ли я быть тем, кто будет за штурвалом, то нет. На этот раз ты веди. А я буду сидеть и наблюдать за профессионалом в действии.
— Всегда главный, серьезно? — парировал я. — Это не то, о чем ты говорил мне раньше.
Он повязал полотенце вокруг талии, сел, потянулся и скрестил ноги в лодыжках; расслабленно и удобно.
— Нет, я сказал, что мне нравится, когда меня втрахивают в матрас, но это не значит, что я не главный.
Я прыснул от смеха.
— Как скажешь.
Стюарт откинул голову, прикрыл глаза от солнца и улыбнулся.
— Я могу показать тебе позже.
Мой член оживился от его слов, но я позволил этой теме разговора соскользнуть. Стюарт был прав, нам нужно выдвигаться.
— Давай, поживее, — сказал я, похлопав его по плечу, проходя мимо. Он открыл глаза, когда я вышел на палубу. — Я возьму на себя грот. Ты отвечаешь за якорь.
Вскоре после этого мы отплыли. Я был за штурвалом, а Стюарт сидел рядом со мной, следил за курсом, проверял глубину и как всегда задавал вопросы.
Мы направились на север, взяв уверенный темп к восточной стороне рифа Арлингтон. Это был центр туризма, даже в неудачный день, и вокруг было много лодок. Но ветра́ благоволили нам, и, если я хотел изменить курс, Стюарт держал штурвал и слушал каждую инструкцию. Это были отличные несколько часов под парусом, но я хотел укрыться на ночь в подковообразной части рифа Арлингтон, позади Устричного рифа. В спокойных водах мы могли бы бросить якорь в песке, не беспокоясь о повреждении рифа, понырять, поплавать и пожарить стейк.
О, и выпить пару шотов текилы, слизывая соль с тел друг друга.
Стюарт, пока мы плыли, светился неподдельной радостью. Поймав ветер, мы разрезали воду, словно нож, и казалось, что мы летим, а улыбка Стюарта могла бы осветить все восточное побережье.
Он поднял кулак и издал свой победоносный крик «йухууу», что заставило меня рассмеяться. И это восстановило его энергию, потому что, когда мы, наконец, бросили якорь, с ярко сияющими глазами, правильно или неправильно, он хотел делать все.
— Поплаваем перед ужином, — предложил он. — Мы можем понырять с маской и трубкой около рифа, даже походить на мелководье, если это возможно.
Я проверил время.
— Если ускоримся.
Стюарт исчез и вернулся через пятнадцать секунд со снаряжением для подводного плавания в руках и с улыбкой на лице. И через полминуты мы уже находились под водой. Риф Арлингтон считался популярным не зря: он был впечатляющим. Основная часть рекламных фотографий Большого Барьерного рифа была сделана именно здесь. Здесь даже соорудили постоянный понтон, где частные лодки могли останавливаться и высаживать туристов.
Мы держались на расстоянии от всего этого. Стюарту не нужно было напоминать, что он предпочитает уединение — я видел разочарование на его лице всякий раз, когда какая-нибудь лодка появлялась в пределах досягаемости. Сам риф был огромен, и мы выбрали отдаленное место. Таким образом, под заходящим послеполуденным солнцем мы остались одни.
И теперь Стюарт вел себя как профессионал в подводном плавании. Улыбка его становилась все шире с каждой новой живностью, которую он видел: рыбы, кораллы, скаты, черепахи. Он освоил все, что связанно с дайвингом, включая сигналы, которые я подавал ему руками под водой.
Проводить вот так время со Стюартом было чем-то особенным. У меня редко выпадало какое-то личное время, и хотя технически это была работа, а Стюарт — моим клиентом, это вовсе так не воспринималось. Мне казалось, что я в отпуске и впервые показываю другу риф, и что все Коралловое море только наше — мое и его.
Это ощущалось невероятно интимно.
И, когда мы возвращались на яхту, я пытался найти веские причины, почему это было плохо.
И не смог придумать ни одной.
После отпуска Стюарт вернется к своей жизни в Брисбене, а я возьму следующий частный тур. Жизнь пойдет своим чередом. Так почему бы просто не насладиться тем, что есть сейчас? Почему бы не думать об этой неделе как об оплаченном отпуске?
Стюарт определенно был не против.
И судя по звону моих яиц и по постоянному возбуждению, мое тело тоже не было против.
— Так, — сказал Стюарт, беря маску для погружения. Мы только что забрались на борт, и я едва закончил оборачиваться полотенцем. — Я пойду их почищу. А ты начинай готовить ужин, и когда я закончу, принесу нам выпить.
— Ох, верно, — ответил я. — Я и забыл, что ты здесь босс.
Он послал мне улыбку через плечо, перед тем как отправиться по своим делам. Однако я сделал так, как Стюарт предложил, и когда он спустился на нижнюю палубу, на нем были только красные трусы, а полотенце пропало. Он обратил внимание, что я это подметил.
— Полотенце сохнет на солнце, — сказал он. Он посмотрел на мою промежность. — Хочешь, чтобы я и твое отнес?