Не была открыта (впрочем, требовать открытий даже в такой ответственный момент, пусть от целого штаба, от немалочисленной команды; правда, таковые совершаются все-таки водиночку…) «моцартианская» сторона ситуации, учебы, а скорее научения, Каспарова.
За него, мальчика-Гаррика, было решено родителями, по какой стезе его пускать, разно-, много-сторонне и невероятно широко — одаренного ребенка. Он мог быть блестящим историком, географом, социологом (пожалуй), лингвистом, не исключено, и физиком… Да мало ли кем. Решили — пусть станет шахматистом. Тренеры оказались сразу рядом — высокой, высшей квалификации, заботливые, чуткие, тактичные, умелые… И буквально за несколько лет, но таких «нежных», податливых, подходящих, научили играть в шахматы на высоком уровне. Может быть, специфически-шахматное дарование и было сильнее, больше, даже огромнее других, может быть; теперь уж никто не скажет, так это было или иначе… Но, несмотря на успехи, в чем-то превосходящие детско-юношеские достижения Толи Карпова, плотного, полного единения с шахматами, естественно, не произошло. Потому что он, Гаррик, их, шахматы, не сам выбрал, потому что не работал полностью самостоятельно — для осуществления, оправдания, обоснования и полнейшего использования своего выбора.
Да, это был правильный, точный, если хотите, мудрый выбор.
Но — не самый самостоятельный. За него выбирали, за него решали. Его приставили (чуть было не написал — прислонили) к шахматам. Вдвинули в шахматы, в каком-то смысле обязали быть шахматистом, надеясь, что некоторое время спустя он станет очень хорошим, отличным шахматистом.
Он стал, по всеобщему или почти всеобщему признанию, гениальным. Он == единственный из ныне живущих гроссмейстеров, кто не знал даже относительных неудач на своем пути к трону. Разве что первый матч с Анатолием Карповым, который он не выиграл; но ведь и не проиграл, потому что победивший его — ну, на промежуточном, так скажем, финише, со счетом 5:3, - чемпион мира не был «объявлен победителем». В какой-то мере именно тогда, в феврале 1985-го, его имя стало приобретать героический ореол — еще бы! «долгоиграющий проигрыватель» не стал ни победителем, ни — тем более! — проигравшим. Он сохранил право на… своего рода матч-реванш, уже лимитный.
Который А.Карпов, ну просто — кровь из носу, — как бы (так получилось!) был обязан выиграть…
Казалось бы — почему?.. Зачем непременно побеждать?! Достаточно ничьей — для сохранения звания. Да и так ли уж надо непременно доказывать, показывать цифровое превосходство над молодым, все еще, год спустя, рекордсменом, все еще самым молодым претендентом в истории борьбы за мировое шахматное первенство среди мужчин (с 1866 года): он в 1984-м выступал, оказывается, с большим возрастным запасом…
Но Карпов был уже на взводе. Он завелся. Он бросился в атаку, почти как Гарри ровно год назад; играл нередко на выигрыш — независимо от складывавшейся на доске ситуации, от позиции. И это было самое опасное, ненужное и неестественное для него.
