Конечно, иногда он отключается, но все чаще — лишь пытается отключиться, для не столько активного, сколько, увы, увы, пассивного отдыха. «Покоя сердце — не говоря уж о нервной системе, порядочно измотанной, превратившейся отчасти в некое обещающее подобие… ветошки, да, да, уже, в таком возрасте, одно единоборство с другим гением, Анатолием Карповым, сколько отняло сил, душевных, физических, сколько унесло — загодя, в перспективе! — душевного покоя, да, его, оно, сердце, просит». Допросится ли?..
…Пока они выясняли взаимоотношения в пяти, конечно, поучительных, но, деликатно выражаясь, изматывающих матчах, Фишер оставался «над схваткой», наращивая и тщательнейше, современно (надеюсь) совершенствовал свой, игровой в том числе, инструментарий.
Нашла коса на камень?
Да, так исторически сложилось. Сошлись два выдающихся и в чем-то одиноких (им только и остается по-настоящему тренироваться, что друг с другом, остальные, в том числе и новая, и новейшая шахматная поросль все-таки… ну, не вполне тот уровень; как спарринг-партнеры они не слишком, не однозначно полноценны…) чемпиона. Один — по одной (теперь) версии, второй — по другой.
Подготовительная работа «по Карпову», как мы с вами, тоже надеюсь, уважаемые читатели, понимаем, проделана уже довольно давно.
Основная и по, скажем так, нормальному, главному, центральному, генеральному Анатолию. Но ведь в последние годы, едва ли не уже десятилетия (время идет жутчайше быстро! а в шахматах тем более, вот почему так важно, капитально важно, иметь его все, совершенно целиком, в своих собственных руках, и, Боже мой, сколько жертв, в общепринятом смысле ужасных даже, приходится ради этого приносить — как нечто само собой разумеющееся, иначе уйдет оно, будет растаскано «родными и близкими» (А.О.Ключарев, мой соавтор по повести с таким вот, предложенным им названием, повести о графомане, которому, оказывается, так мешали окружающие, Ближние), будет «раздраено», размельчено, уплывет)… Но ведь в последние годы он, Карпов, не без влияния побоищ, с Каспаровым учиненных, стал несколько другим. Требуется корректировка, и какая! Тем более, что, если здраво посмотреть на дальнейшие возможности эволюции Карпова — а они все еще и все-таки сохраняются — еще неизвестно, каким придет Анатолий Евгеньевич к искомому матчу, в некоем не-обозримом, быть может, будущем, — с Робертом Джеймсом Фишером.
Тут намечаются два варианта.
Первый, естественно, наиболее опасный для нынешнего короля (считающего и, чего там, не без оснований (!), себя до сих пор законным — раз он не побежден в матче на мировое первенство — монархом).
Первый. Карпов — старый, точнее юный, на немедленную коронацию не претендующий партнер («это не мой цикл», сказал он про самый первый свой претендентский цикл, оказавшийся украшенным такими жемчужинами, как победы над Полугаевским и, особенно, над Спасским). Он играл тогда по-настоящему спокойно, безмятежно, он «художничал» как хотел и выдавал «шедевры», увы, во многом оставшиеся «неведомыми», не вполне разъясненные гроссмейстерами и для гроссмейстеров, тем более — для широкой публики: до того ли — в жутком вихре будней, в этой проклятущей так называемой действительности, где надо крутиться, вертеться, шевелиться — чтобы то ли выживать, то ли «жить как люди»…
Ровный, неамбициозный, гармонизирующий Карпов — таким он мог тогда, в период длительных переговоров с Фишером, подойти к их матчу; и Фишер был особенно, даже невероятно осторожен, принципиален… И в историческом вашингтонском подписании, вернее, все-таки «неподписании», реагировал чрезвычайно остро на такую «мелочь» (для него-то, как выяснилось вот сейчас, крупнее вопроса по существу и не было, быть не могло!) как название, заглавие мероприятия: «МАТЧ НА ПЕРВЕНСТВО МИРА СРЕДИ ШАХМАТИСТОВ-ПРОФЕССИОНАЛОВ». Поистине, чтобы заставить Бобби стать — в наипоследнейшую секунду, (вот что удивительно, как это удалось его уговорить, «дотянуть» до таковой?!) неподписантом… — потребовалось слово-тряпка. Красная — для быка.
Чтобы довести его до этого, чтобы подвести к такому моменту, в чем-то трагикомическому даже, должны были действовать могучие силы — прежде всего внутри самого Р.Фишера.
Видимо, велико было желание играть, а степень завершенности, отделанности подготовки была достаточно велика тоже… И все же Фишер не пошел на нарушение такого принципа.
И получилось так, что теперь эту подготовку, ту, давнюю, к тому Карпову, надо реанимировать как один (не более того) из вариантов, ремонтировать, приводить в чувство и в порядок.
