В последнее время, в самые последние годы (время, окаянное, мчится сломя голову, буквально хулиганит, «все», как поет популярная певица, «прибавляет ход»: «а время, а время все прибавляет ход; а время, а время идет себе, идет!», и чего только оно ни делает с нами, это проклятущее и такое необходимое время, таким единственным и прямолинейным способом, образом, умеющее громадное большинство людей оставить (оставлять) почти ни с чем, тем более отклоняющихся от дела, не осуществляющих свои шансы, не использующих такие, казалось бы, доступные шансы на профессионализацию), в последние месяцы, скажем скромнее, отдалившись от своего исторического соперника, Анатолий Карпов стал становиться другим. Более эпичным и опять же спокойным. Он становится во всех спортивных отношениях, понятно, опаснее. И триумфальный, незабываемый, в сущности рекордный, ЛИНАРЕС был первой ласточкой благотворных и, повторяю, опасных для Фишера, перемен.
Старая, та еще, подготовка!.. Да осталось бы хоть что-то существенное от нее на сегодняшний день… Наверное, изветшала. Надо слишком многое — никуда не денешься — пересматривать, модернизировать и еще раз переиначивать. Потому что это — старо-новый Карпов… в теперешнем, «возвратном» Анатолии разобраться по-деловому, с нужной долей (дозой) конкретности, скорее всего еще труднее, чем в том, подлинном (до-подлинном), прежнем. Ту подготовку надо перетряхивать, перепроверять. Всю.
Невеселое занятие. Но необходимое. Требующее осторожности, как всегда тщательности, осмотрительности. Потому что, похоже, господин Карпов к шахматной старости (закату) может — а ведь действительно может, для такого шахматиста, и жутчайшего игрока и величайшего «гармонизатора» (можно без кавычек!) нет почти ничего невозможного, перемениться. В отличие от Фишера, для которого многое в шахматах остается и останется, вероятно, вообще недоступным; но об этом уместнее поговорить в другой раз, в иной рукописи отразить некие контуры этой прискорбной гипотезы. А что делать, Роберт Фишер, по личному моему мнению, и это — результат четвертьвекового рассмотрения феномена Фишера — не гений; конечно же, это — дело потомков и почти исключительно потомков — такого плана «приговоры», тут не может быть двух мнений. Но кто из нас, слабых людей, обывателей, кто сумеет противостоять искушению все-таки при жизни, при их (!), главное, жизни, радостно раздавать свои (!) оценки «по большому счету», по высокому счету, по высшему счету? Так приятно хоть в чем-то заменять собою… ну чуть ли не вечность, пусть всего только шахматную… Нет, с таким искушением нам бороться невозможно, — этого прискорбного явления не избежать. Карпов может так перемениться, набрать таких неведомых качеств. Возникающих из (от) сплава игровой и чисто художественно-преобразующей стихий. И не придется ли Фишеру в итоге опасливо признать свою неспособность подготовиться к во многом необъясненному (а то и вообще необъяснимому) Карпову, не придется ли обойти его — до конца дней? И — сосредоточиться на, казалось бы, более трудном, во всяком случае, трудоемком, деле?
Которое может оказаться бесполезным. В том смысле, что стать ударом по воздуху. Ведь Гарри Кимович, первым назвавший Фишера пенсионером (это о 49-летнем человеке), то есть показавший неполное понимание проблем, осмелюсь заметить, современного профессионализма — раз, а проблем суперпрофессионализма вообще == два. И к тому же недопустимо недоучитываются тут чудеса, которые способна творить царица тренировок, как я называю ее, — интеллектуальная подготовка. Пусть и налаженная с большим, и даже очень большим, опозданием. Ведь всем известно, это — одна из наименее опровержимых (и опровергаемых) во все времена истин: учиться никогда не поздно. Гете как-то заметил, что есть особенное достоинство в одном только усвоении добытого великими, в изучении сделанного открывателями. И тренирующиеся, добавлю, никак не могут пренебрегать обретением подобного достоинства, таким способом повышения собственного самоуважения, в конце концов, подымания своего статуса. Ведь надо как-то еще и расти в собственных глазах — иначе зачем они, столь трудные и долгие тренировки? В шахматах — тем более, в этом утонченнейше-умственном виде спорта, в элитарном, если не сказать — элитарнейшем…
…Ведь Гарри Кимович, обозвавший Фишера, ну, как бы совершенно прошедшим, миновавшим шахматным этапом, шахматным прошлым, — Г.К.Каспаров может просто высмеять претензии Р.Д.Фишера на своего рода реванш. Он может и заранее уйти из сферы (системы) розыгрыша мирового первенства (скажем, после 2000 года, как не раз намекал, даже обещал (!), нам Гарри).
Конечно, такая опасность есть. Но профессионалу ничего другого не остается. Готовиться, тренироваться, отрабатывать будущие «движения». Готовиться хоть как-то. Хоть к кому-то. К тому или другому партнеру, сопернику, противнику… нет, все же партнеру…
