Хотя многим, если не решительно всем, казалось, что Фишер будто… издевается над старшим, загоняет, повторяю, его в бесконечный, марафонский матч, хочет измотать, с самого начала (и до конца) поставить в положение изматываемого и на изматывание обреченного. То есть хочет получить, реализовать, использовать максимально имеющееся безусловное, возрастное, преимущество. Между тем он не то что звал (приглашал) М.Ботвинника на подвиг (на казнь?), он хотел побудить его всего-навсего к участию в утверждении приемлемой — и приличествующей развитию (дальнейшему? да, и дальнейшему развитию, прогрессу, если хотите) мировых шахмат — формулы большого, тяжелого (в прямом и косвенном, в образном и буквальном смысле — а что делать?), эпического матча. После такого матча, по формуле Фишера, говорили бы: ну, уж если сам Ботвинник согласился играть на таких условиях, — молодым совсем не гоже отказываться… как-нибудь выдержат, выдюжат. Фишер обращался к Ботвиннику как к высшему авторитету. Безусловному. Но это не было расслышано, различено…
Ботвинник же, не исключено, «обиделся» на Фишера — за такие, «эксплуататорские», настояния и, не удержавшись, заметил, что матч, будучи проведенным по «поправленной» им, Ботвинником, формуле, матч, возможно, закончившийся (бы) поражением старшего, дал бы младшему определенный ценный опыт.
Конечно, он в этом плане прав. Опыта Фишер набрался бы, ценного, вероятно, очень ценного, бесценного. Но… но продвижение, становление, осуществление (практическое) формулы Фишера, формулы нужной шахматам, на данном этапе их развития особенно, было бы застопорено, даже скомпрометировано: ну, уж если сам Фишер согласился-таки, если самого Фишера убедили (уломали) отказаться от этой тяжкой, изматывающей борьбы (безлимитной), то значит… значит, таковая действительно вредна, не нужна, еще раз не полезна. Предать свою позицию, изменить ее, изменить ей Фишер и тогда не мог. А Ботвинник не смог проникнуть в суть его «претензий» и амбиций, вернее — предположил «давильно»-амбициозный подход со стороны молодого, как бы даже и обиделся — там, где надо было продолжать вести внимательное рассмотрение проблемы. Думаю, не у меня одного возникли мысли о каком-то (вдруг возможном) письме старшего к младшему — с покорнейшей (вот что неосуществимо!) просьбой детально объяснить свою позицию, рассказать о причинах, требовавших именно таких условий соревнования (вспоминается Фишер, не согласившийся «для поощрения юного дарования» сделать хотя бы одну ничью в «матче» из нескольких партий со знакомым мальчиком, чем, быть может, и преподал ему, малышу, как раз необходимейший — в том, конечно, случае, если тот будет когда-либо профессионализироваться, — урок.)
Фишер бесчинствует, ведет себя грубо, не считаясь ни с чем, непочтительно (!), да вот еще и по отношению к старшим. Таков был всеобщий вывод после отказа Бобби играть с Михаилом Моисеевичем на поправленных, откорректированных патриархом, условиях.
Посмотрим — через несколько лет, а то и через много лет, дай им всем Бог здоровья, — что скажет общественное мнение по поводу новых предложений (на этот раз — инициатив) Роберта Фишера. Когда, допустим, 70-летний «старец» предложит ужасающе-безлимитный матч не вполне молодому, скажем, 50-летнему, человеку. То есть Фишер предложит (он родился в 1943-м, а Гарри — в 1963-м) играть безлимитный матч до 18–20 выигранных партий, впрочем, при условии: если счет сравняется (16:16 или даже 15:15; фантастика? а вот посмотрим!) звание чемпиона сохраняет тот, кто имел его… изначально. Намекаю на то, что Фишер может предложить, если использовать (продолжать) прежнюю логику (образца 1974-75 гг.), выиграть у него матч на звание чемпиона мира с перевесом в три очка. Вот тут что за шум поднимется!.. Или вовсе не будет никакого шума — просто усмешки, ухмылки, замечания типа «да это несерьезно», «он (Фишер, конечно, не Каспаров же) совсем из ума выжил».
Ну, а кончится это может своего рода открытым вызовом: Фишер — напоследок == может предложить любому желающему («из числа», разумеется, используя припоминаемую формулировку знаменитого, капабланковского Лондонского соглашения, «маэстро, заслуживших признание») сразиться с ним в матче — за звание опять-таки чемпиона — на таких вот условиях, мастеру любого возраста, с любым рейтингом (плевал он на эти формальные, формализующие выдумки математиков!).
А почему бы и нет?
Вот тогда, простите, кое-какие гроссмейстеры почешут в затылках. Задумаются. Им будет, не исключено, предложен и некий срок… после которого Фишер уже не согласен будет (возраст есть возраст, нельзя же ждать вечно) вступать ни в какие переговоры о соревнованиях с его участием.
Цель (курс) профессионала — защита звания. Об этом прямо заявил Фишер на одной из последних своих (1992 года, понятно) югославских пресс-конференций. Вот он и пытается защищаться… На своих, конечно, условиях, на условиях до сих пор (до тех, далеких, может быть, пор) непобежденного чемпиона.
