Такое отслоение не могло не сказаться. И это своего рода незакономерность == такое восхождение к вершине. Вот если бы Карпов согласился на все условия Фишера — в 1975-м году, — наверное, матч (из скольких же? 100, 200, 300 партий?) был бы им, вероятно, проигран. Ведь стало ясно, что выигрывая длительное состязание — первый, претендентский, матч с В.Корчным, 1974 года, второй матч, с ним же, уже на первенство мира, 1978 года, матч 1984-85 гг. с Каспаровым, Карпов, ведя в счете, повторяю, разоружается, вроде бы начинает почивать на не до самого конца завоеванных лаврах. Его предельно деловая, конкретная натура дает отбой… Ну, дескать, подумаешь, остался самый пустяк, этот пустяковый (но, как оказывается, не пустяшный) успех, «успешек», придет сам собою, по щучьему велению, по моему хотению, явится, никуда не денется, тем более, что я заслужил его, тяжким трудом, длительной работой, — примерно так он рассуждает (на уровне подсознания). Бороться, рисковать, чтобы доделать почти совершенно сделанное дело — на это, видимо, способен лишь особо преданный этому делу человек, крайне, если хотите, фанатично преданный, то есть нормальный профессионал. Добивать партнера Карпов не умеет, тем более — в обозначенной трудно-типовой для него ситуации. Не может и свежо продолжать исследовательский процесс, играть на равных, подстерегая партнера…
Следующий претендент, совсем молодой Каспаров, тем более споткнулся бы на более чем опытном Фишере…
Но условия отклонены, вернее — не все приняты, пришлось отказаться от звания, уйти «в подполье», лечь на грунт.
Встает детский вопрос, нелепый для тех, кто специально занимался Фишером: а почему тогда, в 1974-м году, в 1975-м он сам, лично, не начал дискуссию, не попытался убедить оппонентов, ну, хоть членов конгресса (конгрессов) ФИДЕ, в своей правоте, ни с кем ни устно (публично), ни печатно не поспорил?
Ответ примитивен до элементарности: да потому (хотя бы), что это было непреодолимо-противное занятие. Которое, Фишер уверен, и с ним тут невозможно спорить, выставило бы его перед лицом всего мира, в первую очередь шахматного, в, очень мягко выражаюсь, неприемлемом, нелепом виде.
Просит фору, и какую! Да еще доказывает, что черное — это белое, а уж затем, что белое — это черное. Что счет 10:8… смешно сказать, минимальный счет, что 10-8=1. Невдомек слишком многим людям, что профессионал, прожженнейший, так много, многократно обдумывавший шахматы, думал при этом не о сохранении или утрате своего звания, а об утверждении новой, спокойной (так назвал бы ее), более комфортабельной формулы соревнования на высшем уровне, формулы, снижающей азартизацию шахмат, снижающей роль случайностей, в первую очередь нелепых, «необъяснимых», то есть как раз весьма объяснимых особой важностью, нервирующей «переломностью» решающих и ультрарешающих партий. Что дискуссия-партия начнет в условиях крайнего ожесточения напоминать перекрикивание-переорование, так скажем, некую свалку «мнений», тезисов, где все средства хороши, лишь бы они были или… не слишком (не чересчур заметно — и до такого может дойти, чего только ни случается в суматохе, при таком ажиотаже!) заметно-незаконные или не чересчур нешахматные (уже). Додумался же Виктор Львович до обращения в суд (международный?) — на своего партнера он подал иск — после того, как в отложенной позиции (последней партии матча-78 в Багио) не ему была «присуждена» победа? То есть претендент даже потерял лицо, убедившись, что Карпов выше по таланту; и потому для него, Корчного, непреодолим, непроходим. Вместо того, чтобы статусизироваться в роли второго игрока мира, вице-чемпиона как такового, он дошел до Мерано. Результат известен — 2:6, не считая ничьих, самый легкий матч Карпова; и дополнительные — не зарвался ли окончательно? — обвинения в адрес победителя, как бы презрительный отказ от дальнейших попыток, ввиду того, что к нему применялись непозволительные приемы и методы.
Вот до чего доводят шахматы — как и почти любая игра — когда она идет «ва-банк», когда на кону в один-единственный момент оказывается… слишком много чего-то…
Однако понять (воспринять) эту позицию профессионала не так-то просто. Фишер хотел бы помочь — на примере своей борьбы с Карповым и Каспаровым в первую очередь (на его «беду», на наше счастье оба оказались гениями) — нынешним и будущим коллегам; как бы пробудить в них внимание к проблемам профессионализации, да не только шахматиста, но — любого человека умственного труда.
Нужна некая гигиена, свод правил, учет закономерностей. Умение в общем виде, с высоты птичьего полета, увидеть положение в своей области, накопившиеся неувязки. несоответствия. Необходимо… много чего необходимо. Железное спокойствие, объективность, здравый подход.
