Но в любом случае, подчеркну еще раз, как деловой человек, Фишер, предвидя отказ Каспарова, может быть облеченный в даже оскорбительную, пренебрежительную форму, все же обязан готовиться к матчу с ним, с ним в первую очередь.
Вот если с ним самим, неровен час, или с Гарри Кимовичем что-то нехорошее случится, если что-то одного или другого (или обоих вместе) выведет из строя, вот тогда уж придется сказать простейшее и окончательное слово: судьба.
А пока, как всегда, Фишер на часах. Он подстерегает Каспарова, он старается быть по возможности готовым к Бог весть какому длинному матчу.
Который может просто надоесть партнеру — в том случае, если тот (а вдруг) согласится соревнование начать. Каспаров — не Карпов. Он может сдать матч, ведя в счете — еще одна опасность для Фишера. И к ней тоже надо быть готовым.
Шахматы вдруг да «обрыднут» окончательно. Каспаров может почувствовать не то что некую усталость, бо'льшую или меньшую, чем Фишер, но невозможность играть вот в эту игру. И с кем — с человеком, играющим столь правильно, столь непрестанно выдержанно, столь, значит… скучно. Затея Фишера может быть опробована, вернее — попробована и отодвинута, заброшена, отклонена, отринута после какого-то — якобы доказывающего ее бесполезность, бессмысленность, никчемность — начала.
И вот тогда встанет «болельщицкий» вопрос: кого считать победителем? И будет ли здесь фактический, цифровой победитель. Наверное, будет, если Каспаров соскочит с поезда в благоприятный момент, не позволив себя догнать. Но и Фишер, наверное, будет прав — по-своему (вспомнится поведение Г.Каспарова в феврале 1985-го, после закрытия первого матча), может быть… предлагая новый матч, «через какое-то время», разумеется, на тех же условиях. Своего рода матч-реванш, быть может, матч-реванш уже XXI-го века.
Так или иначе, Фишер попытается — и уже пробует, считаю, небезуспешно (он так, конечно, не считает, иначе вызов последовал бы незамедлительно, допустим, сразу по окончании матча Г.Каспаров — В.Ананд, нью-йоркского матча 1995 года) == «задавить» главного, в какой-то мере легитимного конкурента (Каспаров выиграл у Карпова, назначенного в апреле 1975 года чемпионом мира, но все-таки выиграл, победа она и над «назначенцем» победа).
В умах, воображении, в чаяниях болельщиков, поклонников, а то и знатоков, рано или поздно может произойти сопоставление подготовок. Шире, понятно, — образов жизни. Они, поклонники и непоклонники, в какой-то мере уже «подвоспитанные» Фишером, уверенным проведением в жизнь его линии, не могут не сравнивать, не прикидывать, пусть очень приблизительно, умо-зрительно… И получается, что детский вопрос (кто кого сборет — кит или слон?) не столь уж бессмысленен. Оба живы-здоровы и будут здоровы-живы, если обстоятельства позволят, если, как сейчас принято выражаться, Бог пошлет (Бог даст), они физически еще могут «пересечься»… И вот по мере дальнейшей разъяснительной работы — а ее Фишер своим (!) поведением совершает и в умах «фишеристов» и «антифишеристов» == становятся все отчетливее выводы, как мне кажется, не в пользу Каспарова складывающиеся. Образующиеся, наслаивающиеся — с каждым годом все отчетливее, все нагляднее. Рельефнее.
Задача Г.Каспарова — выполнение которой в упомянутом плане, естественно, мало что изменит, и еще, мне думается, меньше может изменить — как-то косвенно, не слишком заметно, чуточку заранее дискредитировать Фишера. Представить его фигурой, ну, разумеется, принадлежащей далекому, про-прошлому, истуканом, мимо которого, как говорится, давно проехали. Музейным экспонатом, который вдруг да вздумает (вздумал) само-реанимироваться. Потеха, дескать, да и только.
А ты попробуй, сядь с ним за доску. Докажи, разнеси его, разгроми, размажь по стенке! Что, боишься, не уверен? Опасаешься, что не получится, если будешь играть как бы обязанным не просто выиграть, а с разгромным счетом?
Нет, дескать, не боюсь, но — не хочу мараться.
Дворовый разговорчик? Не совсем. О.Бендер, помнится, тоже ни за что — «из принципа» — не желал показывать свой билет на занятое им место (в плацкартном вагоне). Билет, которого у великого комбинатора «просто» не было (как будто может не быть «сложно»…).
Нет, ясное дело, не хочу сказать, что у Каспарова к моменту вызова не будут уже в наличии какие бы то ни было шансы на победу. Они будут, и немалые == взвешенные Фишером — иначе все это напоминало бы охоту за… чучелами, специально поставленными (вот уж поистине «под-ставленными») заботливыми егерями-подхалимами в конце просеки, на отлично освещенном месте (да еще к тому же не менее хорошо пристреляном).
Однако, с точки зрения суперпрофессионала, наблюдающего за шахматным процессом и все же пытающимся его корректировать, контролировать, они, шансы, могут и как будто должны быть, угнетающе небольшими, отстающими.
