Первый: 50-летний (конечно же, говоря условно) Каспаров проигрывает матч 70-летнему Фишеру. С минимальным счетом. Или даже сводит матч вничью, а Фишер, согласно заранее достигнутой договоренности, старец-Фишер, сохраняет звание. То есть он его в… очередной раз защитил, его план выполнен; а как сказал Сомерсет Моэм, кажется, цитирую его достаточно точно, — главное в каждом (любом) плане это чтобы он был выполнен; заметьте — речь не идет о поверхностности или глубине (глубокости) плана, о его верности или неточности, о реалистичности или фантастичности; профессионалу важен общеубедительный факт, итог: чтобы он был выполнен, воплощен в жизнь — иначе о чем же говорить, иначе нечего предъявить, даже Другим, тем, кому, включая и «подходящих» людей, и не очень, всем тем, кого профи хотел бы хоть сколько-то убедить (!) неотразимыми, ну, самыми убойными — из всех возможных — для них, Других, фактами, то есть чем-то безусловно состоявшимся. Ну, вот, допустим, не дай Бог, конечно, Фишер завтра умрет. И что же узнает о нем наираспоследнейший Акакий Акакиевич, сверх-Башмачкин современности? Из летучего, теле-несколькосекундного некролога, в таких иной раз, пусть раз в год, попадаются и одна-две (сорвались с языка диктора?) сравнительно содержательные фразы. Тогда он узна'ет, что Роберт Джеймс Фишер, 1943 года рождения, проживал в гостинице, бывал у местного жителя — гроссмейстера А.Лилиенталя. На счету экс-чемпиона в таком-то банке было около, допустим, 4-х миллионов долларов.
То есть покойный мог купить себе в Венгрии или почти любой другой стране дом, два, три дома, поместье, виллу, нужное число уютных квартир. Но он остался один, снимал, видите ли, номер, был постояльцем, временным жильцом, так что в случае чего и музей негде организовывать.
Так что же это за игра шахматы — раз у них есть еще и такие вот служители, == может быть, подумает один из миллионов и миллионов людей, не умеющих отличить лошадь от турки, тем более офицера от королевы.
Так что же это за игра?! Непростая какая-то, видно, особо привлекательная для кого-то, на кого-то еще и вот так действующая. А если этот «неотличающий» знает еще, что Р.Фишер 20 лет вообще не играл (с 1972 по 1992-й), не показывался на людях, не жил обычной жизнью гроссмейстера. Тогда удивление, а может и очень слабое желание (пускай секундное) что-то понять — в шахматах, в Фишере, на какую-то долю мгновения задержать внимание на этой игре — тогда, не исключено, нечто такое может возникнуть.
А Фишеру, суперпрофи, ничего другого и не надо. Для таких, да и Других, — этого достаточно. Пусть тень престижа будет поднята на микрон-другой — дело сделано.
Ради этого работает ежесуточно Фишер.
Ради этого сможет взять в «обработку» Анатолия Карпова или Гарри Каспарова. Или их обоих — одного за другим. Или кого-то из молодых. Либо кого-то еще моложе.
Но остальное в любом случае к шахматам, к призванию и его реализации (ежечасной) не допускается.
Сурово спрашивать с себя,
С других — не столь сурово.
(А.Т.Твардовский).
Это — тоже из заветов профессионализма.
Из остального же — «Жена — злейший враг профессионала» (сказано, написано Рудольфом Загайновым, одним из крупнейших, что бы там ни говорили, спортивных психологов).
Тут все настолько ясно; отвращение, переходящее в омерзение, к быту во многих и многих его проявлениях так велико, что… просто говорить не о чем.
«Жениться? — как-то заметил Фишер — Но ведь это столь же опасно, как в одном из вариантов сицилианки побить ферзем на b2».
Истрепанные, в том числе — если не главным образом — никчемными (или скорее, может быть, никчемушными, необязательными, скромно выражаясь, излишними — сразу в нескольких смыслах слова) браками, изветошенные нервы будущих партнеров — это плюс на стороне «одинокого» Фишера, несомненный «лишний» его шанс на победу.
Обоим гениям пора, а может, и давно пора, начать «раскисать», раскиселиваться, расхристываться и даже заканчиваться — в тренировочном плане.
Так что встанет вопрос — с кого начать.
Быт того, кто мог бы быть профессионалом, но не стал, вероятно, рано или поздно становится (подсознательно-субъективно) клоакообразным. От обыденной жизни тошнит, ну, подташнивает. А спасательный (спасительный) воздушный шар улетает все дальше. Скрывается за горизонтом.
Мог, да не стал. Не сделал-ся, не сделал себя. Так, какие-то моменты-элементы вроде бы профессионализма присутствуют, хотя окружающие и специалисты никем другим, только профи и считают. А как же?! Столько завоевано — призов, медалей, кубков, лавровых венков! Столько побед — позади. И еще сколько, не больше ли? все еще — впереди!
Не будь Фишера, не будь такой точки отсчета, точки от-счета, так бы и считались, навсегда, настоящими профессионалами. А они и есть выдающиеся мастера своего дела, гениальные шахматисты, что общепризнано, при жизни — куда уж дальше ехать… «Но все же, все же, все же…» (тот же А.Твардовский).
