Часы смерти [Литрес] полностью

– Не знаю, – упавшим голосом ответил он. – Я не могу ее построить… пока. Послушайте, давайте выйдем отсюда. Я предпочитаю быть подслушанным, нежели задохнуться… Но если я изложу за вас ваше дело и заколочу в этот гроб все гвозди до единого, дадите вы мне время, чтобы вытащить их обратно?

Хэдли обошел его и направился к двери.

– Вы считаете, что знаете, кто совершил это убийство?

– Да. И как водится, это последний человек, которого вы стали бы подозревать. Нет, вам я не скажу. Так мы договорились?

Хэдли покрутил ручку замка, выпуская и убирая пружинную защелку.

– Эта Карвер виновна. Я почти уверен в этом. Но готов признать, что ваша растреклятая убежденность произвела на меня впечатление… При отсутствии дополнительных улик я могу подождать, пока не выясню все относительно перчатки и не проверю другие варианты. Тем временем мы оставим ее в покое…

Решительным движением он открыл дверь и остановился как вкопанный. У лестницы он нос к носу столкнулся с сержантом Престоном, смуглолицым специалистом по обыску.

– А, сэр! – ухмыльнувшись, произнес Престон. – Я ищу вас по всему дому. Хотел доложить, что дело в шляпе. Хо-хо!

– В шляпе?

– Так точно, сэр. Мы нашли то, что искали. Спрятано было в ее комнате, и очень хитро к тому же, но мы нашли.

Мельсон почувствовал, как у него перехватило дыхание, и услышал, как доктор Фелл пробормотал что-то, когда Хэдли задал очевидный вопрос.

– Как в чьей? В комнате юной леди, сэр, – ответил Престон. – Мисс Элеоноры Карвер. Не хотите спуститься и посмотреть?

Хэдли не смотрел на доктора Фелла, пока они спускались по лестнице. Сержант, по-видимому, тоже почувствовал напряженность и, бросив любопытный взгляд на главного инспектора, замолчал. Мельсон с ужасом поймал себя на мысли, что все вдруг приобрело определенность: простые слова обвинения обрели конкретную значимость и стали такими же реальными, как смерть и тонкая веревка. Перед его глазами проплыло лицо Элеоноры Карвер: длинные сбившиеся волосы, набрякшие веки, жадный чувственный рот, кривящийся в беззвучном крике… Она сейчас где-то с Хастингсом – или они уже вернулись? В Англии отсрочка короткая. Три полных воскресенья после приговора, а затем рано утром, на рассвете, ведут… В холле первого этажа Хэдли повернулся к Престону.

– Зашиты в матрасе, я полагаю? – отрывисто спросил он. – Или спрятаны в стене за вынимающимися кирпичами? Вчера ночью мы произвели лишь поверхностный осмотр.

– Неудивительно, сэр, что вы ничего не нашли. Нет. Все гораздо хитрее. Конечно, со временем я и сам бы до них добрался… я ведь там только начал. Но помог случай. Судите сами.

Комната Элеоноры располагалась в задней части дома. Перед закрытой дверью в тени лестницы стояла миссис Стеффинз. Судя по виду, она была готова услышать нечто неописуемое, словно какие-то безголосые слухи уже успели прокатиться по дому. Они видели, как в полумраке светятся белки ее глаз.

– Там что-то происходит, – взвизгнула она. – Я слышала их голоса. Они слишком долго находятся в комнате и не дают мне войти. Я имею право войти туда… это мой дом… Йоганнус!

Расстроенные нервы Хэдли сдали.

– Убирайтесь с дороги, – прорычал он. – Убирайтесь с дороги и сидите тихо – или вам всем не поздоровится. Беттс! – (Дверь в комнату Элеоноры приоткрылась, и сержант Беттс выглянул наружу.) – Выйдите сюда и станьте у двери. Если эта женщина не угомонится, заприте ее в ее комнате. Так, Престон…

Они вошли, захлопнув дверь, и пронзительные вскрикивания снаружи стали глуше. Комната оказалась небольшой, но высокой. Когда-то она явно была частью большей комнаты, разделенной потом перегородкой. Два высоких окна с маленькими квадратиками стекол выходили на пустынный задний двор, вымощенный кирпичом, но деревянная пристройка мойки при кухне ограничивала даже этот вид. Стены были обшиты теми же белыми крашеными панелями, что и в большинстве других комнат, но в отличие от них эта комната выглядела тесной и бедной. На каминной доске из белого мрамора красовались плюшевая кошка и две-три фотографии кинозвезд в бумажных паспарту, раскрашенных под серебро. Остальные предметы обстановки мало что добавляли к впечатлению от этого набора. Деревянная кровать, умывальник, гардероб – в открытых дверцах виднелись платья на плечиках, – туалетный столик с большим зеркалом и фарфоровой лампой с фигуркой маркиза в костюме восемнадцатого века, на полу – небольшой плетеный коврик. Рядом с камином стояла миссис Горсон. В ее карих, навыкате глазах застыло изумленное выражение, рука нетвердо сжимала щетку для ковра. Было слышно ее шумное дыхание…

– Ну? – требовательно поднял брови Хэдли, оглядываясь кругом. – Я пока что ничего не вижу. Что вы нашли и где это?

– А! В этом-то вся и хитрость, сэр, – закивал головой Престон. – Я подумал, вам стоит это увидеть.