– Дала заключение, чтобы дольше пяти минут ей возле мужчины не находиться. Гормональный фон в мужчинах максимально вздёргивает. Теперь мне понятно, как это происходит, Аркадий Иванович объяснил. Фасцинация женского тела. Психолог порекомендовала перейти с Ниночкой на короткий телеграфный стиль. А я даже эксперимент осмелился провести с Ниночкой, на свой страх и риск пригласил её в кино, на «Сталкера» Тарковского.
Уж лучше бы Невпопад эту фразу не произносил. В кино? Это прозвучало после всего, что он поведал о гипнотическом влиянии Ниночки, как затравка к детективной истории. Засветились азартным любопытством глаза у всех присутствующих мужчин.
Вьюгина уже никто не видел и не слышал, и когда он обратился к круглому столу «Но, господа…», под два метра ростом Пётр Замошкин встал, заслонил его от камер, вежливо отодвинул за пределы видеообзора и прошипел «Исчезни», забрав у него микрофон. Вернувшись на своё место, он взял на себя функцию ведущего:
– Нашего телеведущего срочно вызвали. Продолжим, господа.
В эмоциональной захваченности он начисто забыл, что всё происходит на глазах у тысяч телезрителей.
Круглый стол готов был слушать Невпопада о его киноэксперименте.
– Ну, ну, и что же? – подзадорил Замошкин Невпопада.
– Она согласилась. А я, надо сказать, самый в институте стойкий и её влияния на меня минимальны. У меня жена. А эксперимент задумал исключительно ради спасения института.
– Да рассказывайте же! – воскликнула Жанна Арнольдовна.
– Сели, свет погас. – как заправский колдун продолжал рассказ Невпопад. – Чувствую себя неуютно – флюиды какие-то пробрались до кожи. Ниночка меня за руку взяла. А потом вдруг этак легонько потянулась, приникла ко мне и прошептала: «Григорий Максимович, я посплю, а вы смотрите, что-то мне не очень вся эта нудятина с болотом». И нежно так головку на моё плечо положила. Я и обмер. Мурашки по позвоночнику. Так до конца и просидел как столб, а она на плече посапывала.
Студия слушала, затаив дыхание.
– Фильм закончился, я сжал её руку и разбудил. Она произнесла «Уже? А я во сне плавала…плавала…»
– И всё? – произнесла Дурандина разочарованно.
– Не всё. Проводил я её домой на такси, чтобы пораньше отлипнуть. А она как-то странно на меня посмотрела, но ничего не сказала. Захожу домой ни жив ни мертв. А жена, только дверь открыла мне, ойкнула и на меня уставилась. Оказывается, я страшно изменился.
– Как? Как? – заговорили все сразу.
– Вот таким стал, как вы меня видите. А были только редкие сединки. Стал крепко седым. Жена чуть в обморок не упала. Я ей рассказал. Она ходила смотреть на Ниночку.
Интрига продолжалась, но время передачи стремительно шло к концу.
– И чего вы все в ней нашли? – сказала мне жена. – Она-то думала, что Ниночка меня приворожила. Верит жена в магию, чёрных кошек боится. Тоже фасцинация?
Город стонал.
Тут биолог встал и произнёс:
– Господа, пролистав журнал, я понял, что изобретение господина Арбелина гениально. Оно и биологии касается на сто процентов. И психологии. И теории коммуникации. Извините, я дальше в маразме не участвую.
И пошёл из студии, на ходу швырнув журнал на столик.
Время эфира закончилось, операторы вырубили студию.
Круглый стол с треском провалился.
Редактор Королёв после такого конфуза вышвырнул Вьюгина со словами «Чтоб на порог нашего канала за версту не показывался!»
Гаргалина от злости трясло, коллективного мнения не получилось, помыслы опустить фасцинетику до банальных истин о флирте были посрамлены. На глазах у всего города! Никого уже не интересовала фасцинетика и её автор, все бросились с жаром в обсуждение феномена Ниночки Чернавиной. Возможно, даже и придуманной Невпопадом. Как-то очень уж весело оглядывал он гуманитариев, собравшихся в телестудии.
Итог организованной Гаргалиным экспертизы в форме круглого стола на телевидении Арбелин понял так: Гаргалин и участники круглого стола презрительно бросили ему и фасцинетике перчатку.
Арбелин перчатку поднял и вызов принял. Теперь оставалось только зарядить как следует фасцинетику и произвести ответный сокрушительный выстрел. Выстрел экспериментально организованным научным фактом.
Примчались разгневанные Альфа с Денисом.
Альфа пылала от ярости и с порога взвилась.
– Юлиан Юрьевич, они что, идиоты?
Денис бросил сдержанно:
– Охлопусы.
Арбелин остудил их гнев:
– Охлопусы, это точнее.
Альфа не унималась:
– Тогда уж шушера охлопусная!
Арбелин рассмеялся:
– И откуда только у тебя такие словосочетания берутся, Альфа!
– Плохие?
– Очень точные и фасцинативные. Но эта шушера всё же заслуживает снисхождения. Не будем слишком строги. Большинство из них почти не виновато. Их втянули и они, будучи внушаемыми охлопусами, вляпались.
