Ворот на петлях теперь не было. Вместо них в стене зияла дыра, повсюду валялись куски льда и древесные щепки. Одетая в металл толпа бежала по лестнице навстречу Дервушу, ощетинившись алебардами и мечами. Некоторые из вояк наступали на охранные ловушки и с воплями падали вниз. Ракшасс с обожженной козлиной мордой стоял на обломках и сплетал какое-то жутко нехорошее заклинание.
– Раз! – гаркнул мальчишка, стреляя в ближайшего врага.
Он ринулся вверх по ступеням, с криком «два!» выпустил в целящегося в него мушкетера вторую пулю и наткнулся на еще одного демона, проникнувшего в хранилище через крышу. Этот гад был окутан дымчатой вуалью и напоминал растолстевшую тень дракона со змеиной мордой.
Не останавливаясь, Дервуш швырнул в тварь банку с остатками жидкого серебра.
– Лови три! – выпалил он, спуская курок.
Пуля угодила точно в склянку и разорвала ее на части. Посеребренные осколки вонзились в тело демона, и тот потерял физическую форму, распавшись на облачка черного смога.
Хохотнув, мальчишка убрал пистоль за пазуху, выхватил с пояса колбочку с нивейским порошком и зашвырнул ее в толпу атакующих. Над головами рыцарей показалась темно-зеленая ядовитая взвесь. Вдыхая ее, солдаты мгновенно выпучивали глаза и хватались за горло. На лестнице началась давка.
Полыхнул взрыв. Дервуша резко крутануло и впечатало в стену. Заклинание козлиной морды разрушило часть ступеней и выбило несколько камней из кладки. Оставшиеся на ногах рыцари запрыгали по обломкам, пытаясь дотянуться до Дервуша алебардами.
Но тот мотнул головой, высыпал под ноги горсть дымучих кристаллов, создавая густую завесу едкого дыма, и в пару прыжков добрался до мансардного этажа.
Там он наскоро вскрыл мешок малийского пороха, вонзил в него пузырек огненной пыли и схватился за висевший под потолком крюк на лебедке.
Когда в комнату ворвалась разъяренная толпа гвардейцев, Дервуш уже стоял на подоконнике, цепляясь левой рукой за трос с крюком, а правой целясь из мушкета в горку зеленого пороха. В зубах мальчишка держал мешочек героновой пыли.
Прежде чем рыцари успели сообразить, что сейчас произойдет, Дервуш пробубнил: «шешыре!» и выстрелил.
Сдетонировала огненная пыль. Вслед за ней изумрудным пламенем вспыхнул порох. Взрывная волна вытолкнула мальчишку с окна, и он полетел прочь, с бешеной скоростью разматывая трос.
Стены мансарды смело взрывом, крыша с диким грохотом упала на бастион, и тут внизу сработала бомба из огненных элементалов и электроразрядов. Потеряв опору, объятая пламенем башня со стоном накренилась и начала падать.
В этот миг лебедку заклинило. Дервуша с силой дернуло и по инерции понесло вверх. На пике своего полета, он отпустил крюк, высыпав на себя всю вторую порцию летучего порошка.
Волна тепла подкинула его еще на десяток метров, под самые облака.
Забыв, как дышать от хлынувшего в кровь адреналина, мальчишка дотянулся до пояса, достал найденный портальный камень и что было силы сжал его в руке, отчаянно представляя себе залитый солнцем берег Ямуны.
Булыжник хрустнул и рассыпался на части. Перед Дервушем с громким шипением раскрылся большой темный портал с рваными краями.
От неожиданности мальчишка замахал конечностями, пытаясь удержать равновесие, и неуклюже провалился в чернеющие глубины между мирами.
Утро решающего дня выдалось солнечным и жарким.
С самого рассвета, илийские войска начали занимать свои позиции по периметру Рыбацких руин. Одетый в легкие доспехи Бирбал руководил процессом, раздавая последние указания. Пушки были заряжены еще ночью, теперь же воины только калибровали прицелы и подтаскивали поближе дополнительные снаряды.
Параллельно с этим, княжеская прислуга нарочито неторопливо разбивала лагерь на берегу, выставив небольшой расшитый золотом шатер и мягкие кресла для князя Мадхава и его сына. Княжевич с абсолютным спокойствием наблюдал за действиями подданных с палубы корабля; его престарелого отца видно не было.
Наконец, в какой-то момент все стихло. Приготовившиеся к атаке войска затаились в жидком подлеске. Княжеская семья переместилась под навес, от которого к руинам тянулась длинная красная дорожка. Наступило время томительного ожидания.
Сеня сидел в кустах рядом с Сэл и Бирбалом и молча наблюдал, как тени, ложащиеся на каменные остовы зданий, лениво ползут по песку вслед за солнцем. От волнения он в сотый раз поправил широкий ворот кольчужной рубашки, дрожащими пальцами нащупал нож в набедренных ножнах и силой сжал ребристый эфес клинка.
Селия сидела на коленях, сложив руки на мягкие листья, и внимательно разглядывала холм, на котором должна была показаться царская процессия. Лицо ее выглядело бледным и очень серьезным, но в тоже время излучало какую-то внутреннюю силу и уверенность.
Бирбал же сидел, поджав под себя одну ногу, а вторую выставив перед собой, как щит. Его щекастое, заросшее седой щетиной лицо, не имело выражения вовсе. Вояка едва слышно мурлыкал под нос какую-то песню и, прикрыв глаза, поглаживал выгравированные серебром руны на древке своей секиры.