Понятно, об участии в этом деле Трубникова (тем более, майора Федина), никто и не подозревал. Зато многие в городе знали, что Леня Ясень полтора года назад схоронил дочку-школьницу, подсевшую на иглу, а у Ивана Щукина жена не вылезала из специализированной лечебницы. Отсюда и непонятки: если папка Филина попала к майору, то почему распространяется компромат на своих же людей? А если папки у Федина нет, то зачем майор утверждает обратное?
– Мхадова знаешь?
Клим снова насторожился, даже жевать перестал.
– Вот Мхадов тут на тебя жалуется. Есть бумага. Прочти.
– Я малограмотный.
– Я вслух прочту.
– Не надо мне этого, – Клим недовольно оглянулся на нарика, которого трясло в ознобе все сильней. – Да и тебе не надо.
– Это почему?
– Там такие волчары…
– А говоришь, не знаешь.
– Да я и не знаю…
– Знаешь, знаешь, – засмеялся я. Щадить Клима я не собирался. – Все-то ты знаешь, браток, просто опустился. И про хороших людей знаешь, которые капали на твоих торгашей. И про того самоубийцу под мостом знаешь. И про переселение ромалов. И про то, как твои точки горят.
И спросил:
– Бабу Мхадова ты брал?
Клим растерялся. Наверное, он не думал, что я об этом заговорю.
Любовницу Мхадова, предпринимателя, державшего под контролем южные автозаправки города, действительно взяли братки Клима. Ничего плохого делать с бабой они не собирались, просто позвонили Мхадову. «Ты, значит, надави на приятеля. На Трубу, значит. Пусть играет денежками по-другому».
«Как играет? Как это по другому?»
«Да ты ему только позвони. Он все поймет».
«При чем тут я? Сами ему звоните».
«Прикуси язык, твоя баба у нас».
«Какая еще баба?»
«А которой ты в мае подарил „семерку“, а до этого возил на Кипр».
«Ну, вот видите, – ответил беспринципный Мхадов. – Я с бабой по честному расплатился. Долгов нет. Чего вы хотите?»
«А мы ж ее порежем!»
«Да хоть утопите! – ответил беспринципный Мхадов и стал в голос орать на братков Клима. – Эта сучка, – орал он, – уже месяц как спит с Трубой! Я ее кормлю, пою, подарки ей делаю, а она спит с Трубой! Вот с ним и говорите». – Короче, дал понять браткам, что плевать ему на сучку и вообще он хороший семьянин, никакого отношения к указанной бабе не имеет.
Остальное я знал от Трубникова.
«Понимаешь, – сопел, пыхтел в мобильник Трубников, пуская слюни от вожделения. – Я эту бабу засек месяца три назад в ночном клубе, только подойти никак не мог. Ну, классная баба, только словарный запас невелик. Да зачем ей запас? Она и без слов обойтись может. А потом… Ну, сам знаешь, как это бывает… Обидно мне стало, ну, почему Мхадов? Ну, с какой стати Мхадов? Ну, может, устойчив этот Мхадов в понятиях, способен понимать крутизну, но как там у него с национальным вопросом? А? Баба-то родом из Искитима, ей лучше с татарином жить или с русским… Ну, а потом эти бандосы… Баба, правда, и с ними сговорилась, нет слов, повеселила всю банду. У них там Клим в силе».
«Ты дождешься, тебя подстрелят».
«А вот этого, Андрюха, не боись, – довольно засопел Трубников. Длинными пальцами он, наверное, суеверно касался амулета-ладанки, висящей на груди. – Не посмеют, не смогут».
– Ну, если и брал бабу? – после некоторых раздумий спросил Клим. – Что с того? С бабой, сам знаешь, ничего не случилось, осталась довольна, ни на что не жалуется. Можешь ей позвонить. До сих пор встречается с некоторыми пацанами. Считай, съездила на пикник.
Я взглянул на часы.
Подошло время поддерживающей инъекции, я поднял сотовый и вызвал Олега.
Олег вошел с кожаной медицинской сумкой через плечо, ну, прямо, как настоящий санитар, только на усатую круглую голову натянул черный капроновый чулок, чтобы не волновать Клима.
Кивнув Олегу, я вновь повернулся к бандосу и указал пальцем на нарика:
– Видишь, как ломает беднягу? Как червяка в огне, да? Но он на верном пути. Теперь уже точно на верном. Всосал? Дня через три он отсюда выйдет, мы, понятно, и дальше будем его поддерживать. Он теперь не пропадет. Да и ты, кстати, еще можешь выйти отсюда. Даже быстрее можешь выйти, чем он, – кивнул я в сторону нарика. – Нужно только назвать адресок и имя. Это же просто, даже китаец поймет. Ну, адресок и имя того человека, – многозначительно уточнил я, – который, как ты говоришь, шлет из Москвы качественный товар. Это Парашютист, да? Да знаю, знаю, что ты с ним не встречался! – жестом остановил я дернувшегося Клима. – Можешь не креститься, мне плевать, встречался ты с ним или нет. Мне нужны только имя и адрес.
Клим обиделся:
– Какое такое имя? Какой такой адрес? Я только кликуху и знаю, которую ты назвал. Вот и все. Это же не мой уровень. Чего спрашивать?
