Человек Чубайса полностью

«Свято место пусто не бывает, – качал он головой. – Сам смотри. Рынок мы расчистили, точки выжгли, но главная голова где-то осталась. Ты прав, торговцев, связников, посредников сильно поубавилось, но клиентура не вымерла, она расползлась по окраинам, до которых нам никогда не дотянуться. Клиентура никуда не делась, нарики, как черви, затаились в пригородах, они мрут от самоделов, но ты должен понимать: долго так тянуться не может. Леню Ясеня я знаю, он мужик крепкий, а вот Щукин уже осматривается. Ему надоело, к тому же, он снял тоску. – Майор так и выразился – снял тоску. – У Щукина дело есть, он предприниматель, заинтересован в прибылях. А у нас он только тратится. Пока душа болела, плевал, а теперь пришел в себя. А стоит нам ослабить контроль, рынок вновь начнет зарастать сорняками. По другому не бывает. Черный рынок всегда надо держать под постоянным, под самым жесточайшим контролем. Иначе, или свои подрастут, или чужие подъедут. Мелкие партии, сам знаешь, и сейчас просачиваются. Присутствует дурь в городе.

Майор любил говорить красиво.

– А кроме того, – напомнил он, помолчав, – главная голова осталась. Мы даже знаем, где она прописана – в столице, но срубить не можем. Большинство щупальцев отрублено, а главная голова цела, полна жизни. Мы радуемся победе, а голова уже начинает новую компанию.

– Есть такая информация?

– Я сейчас не об этом, – неохотно ответил майор. – Я, так сказать, о философии общего дела. Ослабь мы контроль, даже не заметим, как вновь пойдет качественный продукт. Он, собственно, и сейчас, наверное, идет, просто все надежно спрятано. В городе дурью вроде не пахнет, но журчит, журчит ручеек. Если не отрубим главную голову, – сказал майор, – грош цена полученным результатам.

Я промолчал.

Летом вернулись головные боли.

Я многих мог вспомнить, многое повидал за полгода работы в Фонде, но чаще всего вспоминал Юху и Шурку. При этом больше Юху. Шурка – Бог с ним, у него был выбор, он сделал его сознательно, а вот Юха ничего не выбирал, его заставили выбрать. Я никогда не мог понять, почему никому нельзя набить морду конкретно за Юху? Майор Федин, например, утверждал, что такой конкретной мордой могла быть загадочная главная голова, но…

Однажды я побывал в новом доме на Мичурина.

Богатые дома рядом с профессорским теперь росли, как грибы, в одну из квартир я попал по делам Фонда. Неофициально, конечно. Был твердо уверен, что никого в интересовавшей нас квартире не найду. Так оно и оказалось, но позже в кухню, когда я проверял раковину, неожиданно вошла старушка. Наверное, раньше срока вернулась с прогулки, а наши люди замешкались с сигналом. На старушке был светлый плащ, на голове косынка. Увидев на кухне человека в синем рабочем комбинезоне и с сумкой для инструментов (я работал под сантехника), она слегка растерялась, но не оробела. В элитном доме, где посторонние люди просто так не бывают, такие, как эта старушка, уже отвыкли бояться. Тем более, что я улыбнулся (два наших человека работали в это время с консьержем, еще один проверял выходы с чердака) и приветливо помахал разводным ключом.

Старушка внимательно на меня посмотрела:

– Тебя кто вызвал-то?

– Нас теперь не вызывают. Мы сами за порядком следим.

– Из ЖЭУ, что ли?

– Ну да.

– А чего этот-то, – она имела в виду консьержа. – ничего внизу не сказал?

– Газету читает.

– Зато не пьет, – неодобрительно заметила старушка, ей, наверное, хотелось поговорить.

– Все равно, – сказал я. – Он на рабочем месте. Мог бы и не отвлекаться. Вдруг бандиты придут?

– Какие бандиты? – поджала губы бабка. – Ты, наверное, нынешние газеты читаешь?

Я кивнул.

– Это зря, – сказала старушка сердито. – Всё в них врут.

– Так уж всё?

– Всё – от первого до последнего слова.

– Да зачем так много? – удивился я.

– А то не понимаешь?

– Не понимаю.

– А чтобы боялись, – объяснила старушка.

Она так сказала – боялись.

То есть, чтобы кто-то другой боялся, какие-то другие люди, а не она.

И действительно, чего ей было бояться? Достаток в доме был. Жила старушка при снохе, при двоих внуках, при сыне. Квартира громадная, двухуровневая, сын держал автосалон на Большевистской, любил модный прикид, а под кухонной раковиной скрывал увесистый пластиковый пакет с героином. Так сказать, не гнушался черных заработков. Семья об этом не подозревала. А о внуках он не думал. Считал, наверное, что его внуки защищены.

– Ну, бандиты ладно, – сказал я старушке, неторопливо собирая инструмент. – Бандиты к вам не попадут. А если наркоман заберется в дом, а? Слышали про наркоманов? Им ведь все по барабану, у них совести нет.

– Это ты нынешних газет начитался.

Короче, трижды забрасывал старик невод в море.

Но так и не попал.

Покинув богатый дом, я вышел на проспект и двинулся к часовне.