– Я действительно провел вечер в компании американцев и станцевал румбу с нью-йоркской журналисткой. Но больше ничего не было! И вообще, я не понимаю, откуда такой интерес к моей частной жизни!
– Мне показали ее фотографию. Восхитительная женщина! У вас отменный вкус, Андреас. Если не считать того, что ваша Сюзанна – еврейка, а вы с ней не только танцевали. Вы что, забыли, что за половой контакт с еврейкой вам грозит депортация или принудительная кастрация? Вы помните, что такое
В гневе Ральф легко впадал в язвительность, порой вульгарную. Андреас знал за ним эту черту и, несмотря на растерянность, в какую привели его слова директора, постарался сохранять хладнокровие.
– Простите, но что заставляет вас копаться в подобных…
Но Ральф не дал ему договорить:
– Подобных чему? Может, вы мне скажете? Не думаете ли вы, что мы жаждем вляпаться в скандал с враждебной пропагандисткой? Согласно данным следствия, ваша новая подружка уже не первый месяц в своих репортажах призывает к акциям, направленным против немцев!
– То, что вы говорите, не имеет смысла. Во всяком случае могу вас уверить, что вчера вечером мы не обсуждали никакие государственные секреты. Мы с собратьями по перу просто танцевали и пели.
– В протоколе гестапо указано, что главное началось как раз после вечеринки. Есть свидетели того, как вы затащили эту самую Сюзанну в самый угол танцпола и пытались совершать с ней развратные действия! Могу вообразить, что было потом, когда вы уединились с ней в вашем номере… но оставим это, мне не хотелось бы вслух произносить сальности! Лучше скажите, вы что, совсем разум потеряли? Провести ночь с еврейкой!
На линии раздался какой-то треск. Чтобы не вступать с директором в бесполезный спор, Андреас решил ограничиться фактами:
– Если вам нужны все детали, то извольте. Да, я вернулся в гостиницу слегка навеселе, но один. Персонал это подтвердит. С каких пор вы, Ральф, принимаете отчеты тайной полиции за чистую монету?
– Скажите честно, вы считаете меня идиотом? Или вам алкоголь память отшиб?
– Ладно, согласен, наверное, не стоило развлекаться в компании с американцами. Не будь я таким наивным, мог бы догадаться, что за немецкими журналистами, аккредитованными на Олимпийские игры, ведут круглосуточную слежку. Но ни в каких заговорах я не участвовал!
– Кстати, именно это слово фигурирует в отчетах офицеров тайной полиции. Они говорят о заговоре против безопасности рейха, не больше и не меньше!
– Что за абсурд…
– Не перебивайте! Вы знаете, какой сегодня день?
Андреас не понимал, к чему клонит Ральф.
– Понедельник, – ответил он, закатывая глаза.
– Нет, назовите мне точную дату.
– Ну хорошо. Сегодня 17 февраля 1936 года от Рождества Христова! Но я не могу взять в толк…
– Действительно, сегодня 17 февраля. А какое событие в понедельник 17 февраля, то есть на следующий день после воскресенья 16-го, собираются освещать все газеты и радиостанции цивилизованного мира?
– Закрытие Олимпийских игр, я полагаю. Я намерен сдать в редакцию большую статью о церемонии закрытия…
– Андреас, избавьте меня от вашей иронии, я не в том настроении, чтобы шутить. Похоже, вы там, в горах, совсем оторвались от реальности! Вся мировая пресса сообщает о победе в Испании Народного фронта – el Frente Popular – и приходе к власти Мануэля Асаньи.
– И как это связано с нелепыми обвинениями в мой адрес?
– Я точно не знаю, но то ли в Мадриде, то ли в Барселоне анархисты громят все подряд. Жгут дома, грабят людей, насилуют женщин. И все это лишь месяц спустя после образования Народного фронта во Франции; в посольствах говорят, что у него есть все шансы победить на следующих выборах. Берлину уже отовсюду мерещатся большевики и международный заговор. Правительство и гестапо сбились с ног. Вот вам и связь с вашими развлечениями!
– Я пишу о спорте, а не о международных проблемах. Я журналист, а не министр иностранных дел. И я не испанец и не француз. Я – немецкий гражданин!
– Должны же вы знать, какой ужас вызывают в Германии Советы! Так дети боятся волков или оборотней…
– Конечно, конечно, вы правы, Ральф. Кровавая неделя в январе девятнадцатого года, когда Роза Люксембург со товарищи пыталась устроить в Берлине коммунистическую революцию, оставила свой след, но…
– Вернее сказать, нанесла стране глубочайшую травму! Да еще в тот момент, когда русские, воспользовавшись хаосом и поражением нашей армии, чуть не захватили балтийские страны. Они ведь стояли у нас на пороге. А их солдаты – это настоящие варвары, вы уж мне поверьте. Там, на берегах Балтийского моря, о них не забыли. И никто не хочет увидеть их снова. Они насиловали, резали животы беременным женщинам, казнили детей и стариков, оскверняли кладбища…
– Все это так, Ральф, но каким боком это касается меня? Неужели вы звоните мне в Гармиш только ради того, чтобы…