– Дорогая, – сказал он, – фото фюрера будет смотреться не так мрачно, если ты добавишь сюда свечи. А то у него рожа убийцы, без страха не взглянешь. А вот с красивой подсветкой будет просто отлично!
Она не оценила его юмора, и уже назавтра, вернувшись домой, он обнаружил, что она восприняла его едкий комментарий буквально: на алтаре горели четыре церковные свечки.
Для самоуспокоения Андреас сказал себе, что жена просто поддалась духу времени и скоро эта блажь у нее пройдет. Наверное, он своими словами ее обидел и она решила ему отплатить. Он часто использовал сарказм как оружие и, вероятно, в этот раз слегка перегнул палку… Но блажь Магдалены не проходила. Весь последний месяц она каждый вечер возжигала перед своим алтарем свечи. Преисполненная абсолютной серьезности. И до сегодняшнего разговора с Ральфом Андреас не придавал этому особого значения.
Совершенно подавленный, он вышел на балкон и закурил сигарету. Синоптики не ошиблись: день выдался морозный и ясный. Впрочем, он мечтал, что после двух недель работы на износ проведет его иначе. Сейчас ему уже ничего не хотелось. К счастью, созерцание сияющего под солнцем великолепного горного пейзажа помогло ему чуть сбросить напряжение.
Вот уже три года Андреас боролся с ужасной болезнью – нацизмом. Агрессивные бактерии проникли ему в мозг и закапсулировались там, мешая связно мыслить и лишая воли. Несмотря ни на что, он продолжал бороться, а в последние дни – он это чувствовал – у него начали в достаточном количестве вырабатываться антитела. Поездка в Баварские Альпы ускорила мощный процесс, сравнимый с тем, что в медицине именуется иммунным ответом. Может быть, скоро он окончательно выздоровеет?
Андреас окинул взглядом долину, залитую солнцем. Сейчас, в полдень, его лучи падали отвесно. Они не только светили, но и грели – почти как летом. Величественная красота пейзажа на миг наполнила его счастьем. Он почувствовал братскую любовь ко всем на свете людям. Каждый человек, и он в том числе, катит, подобно Сизифу, свой камень, даже когда не остается сил, на фоне невыразимо прекрасной, но равнодушной к человеческим заботам природы. В эти драгоценные секунды ощущения единения со всем миром и сочувствия к другим людям он вдруг поверил, что не мог вирус национал-социализма окончательно пожрать его мозг. Нет, пока еще нет. От этой мысли ему стало легче и появилось желание что-то сделать.
Он решил, что пойдет перекусить в гостиничный ресторан. Если повезет, его посадят за столик справа, в глубине зала, откуда открывается вид на пейзаж, похожий на заснеженный рай.
Магдалена сидела в потемках и прислушивалась к шуму, доносящемуся с Унтер-ден-Линден. Столица рейха уже бурлила. Магдалена сообразила, что настало утро понедельника. Прощай, тишина, царившая в Берлине с середины субботы, когда мощный снегопад накрыл проспекты и бульвары толстым рыхлым ковром. Уличные звуки, хоть и приглушенные, достигали ее шестого этажа: натужно рокотали автомобильные моторы, гудели клаксоны, хлопали дверцы… Сквозь ставни проникал дневной свет, отражаясь на потолке причудливой игрой теней, напоминающей неверную пляску блуждающих огоньков.
Впрочем, какая разница?
Когда Андреас уезжал в очередную командировку, Магдалена по утрам подолгу валялась в постели. Поздний подъем помогал ей заполнять пустоту существования. Она свернулась калачиком на краю кровати. Со временем она привыкла ложиться так, даже если спала одна. Она задумалась: впереди целый день. Андреас вернется из Гармиш-Партенкирхена только завтра вечером. Посмотрела на часы: почти одиннадцать. Из-за морозов угольная печка топилась, потрескивая, всю ночь. Магдалене нравилось просыпаться в тепле. Ребенком, в большом сельском родительском доме в Восточной Пруссии, она часто страдала от холода. И не потому, что родители экономили на дровах или угле – семейство Бок не испытывало материальной нужды. Нет, отец с матерью с детства приучали дочь к «здоровой дисциплине». По их мнению, слишком комфортная температура располагала к вялости духа, потворствовала апатии, лени и еще худшим порокам. Ее отец, боевой офицер, принадлежал к поколению, принимавшему участие в битве при Вердене, и вышел в отставку в чине полковника. С материнской стороны все мужчины в семье на протяжении веков, если верить генеалогическому древу, тоже были военными. Супруги Бок воспитывали детей в строгости, внушая уважение к порядку и трудолюбие. Манера спать по утрам сколько вздумается, тем более – нежиться в постели, не входила в число семейных ценностей. И если теперь Магдалена не спешила выбираться из-под одеяла, то не потому что ленилась, а потому что страдала «нервной болезнью».