Это был медленный дрейф, обусловленный неумолимыми причинно-следственными связями: законное стремление к комфорту; желание сделать карьеру, что в эти трудные времена подразумевало конформизм и преданность новым хозяевам; гордость за невероятный экономический подъем, обеспеченный режимом… Плюс повседневная рутина, плюс работа, отнимающая практически все время, плюс – глупо это отрицать – страх. Страх, прочно поселившийся в сердцах всех его соотечественников.
Он был немец и ариец – светлокожий блондин со спортивной фигурой. Христианин, гуманист и либерал, как он сам себя определял, вроде бы он не имел никаких оснований чего-то бояться. Но если в один прекрасный день он осмелится перейти черту, восстать против наиболее серьезных нарушений, наиболее несправедливых решений, наиболее кричащих преступлений режима, это будет означать, что он откроет ящик Пандоры. Он запустит дьявольский механизм, способный перемолоть и его, и его близких. Не надо быть пророком, чтобы это предвидеть.
Он едва не задремал, удобно развалясь в кресле, когда в памяти вдруг всплыли слова, услышанные утром по телефону от Ральфа Беккера. Прежде чем повесить трубку, тот бросил, имея в виду Йозефа Бока: «Его боевой опыт, опыт солдата Великой войны, для нас бесценен…»
Что за темные делишки связывали его тестя с видными функционерами нацистской партии? Что он скрывал от родственников? Какая темная сторона его личности была для всех секретом?
Около трех часов дня швейцар гостиницы вручил Андреасу конверт, переданный с посыльным. В конверте лежало письмо на бланке «Гранд-отеля», написанное на безупречном немецком языке. Автор – некто Джон Майкл Ли, журналист, с которым Андреас несколько раз пересекался во время Олимпийских игр. Американец, как и Сюзанна.
Ответа от него не ждали, и это лишь подстегнуло любопытство Андреаса. Что такое собрался рассказать ему собрат по перу, чего нельзя доверить бумаге? И к чему этот постскриптум, от которого веяло паранойей?
Андреас решил проигнорировать приглашение. Следуя указаниям Джона, он порвал письмо на мелкие кусочки и бросил их в камин, горевший в гостиной.
В последний раз он видел этого нью-йоркского журналиста, и правда производившего впечатление сноба, прошлым вечером, в обществе Сюзанны. После церемонии закрытия Игр Андреас заглянул в музыкальный бар «Гранд-отеля» в Гармиш-Партенкирхене, где его коллеги, включая Джона Майкла Ли, обычно собирались, чтобы пропустить по стаканчику. Время приближалось к одиннадцати вечера, когда Джон громко возвестил:
– Сюзанна Розенберг! Самая красивая женщина Манхэттена!