Он решил, пока совсем не стемнело, выбраться на улицу. Около часа он бродил по заснеженным тропкам вокруг обеих олимпийских лыжных станций. В кронах деревьев гулял легкий ветерок. Андреас почувствовал себя лучше. Ему нравился зимний холод. На морозе его тело как будто наполнялось энергией, мысли прочищались. Почему-то от самой гостиницы его неотступно сопровождала ворона. Странная птица упорно кружила у него над головой.
По пути ему встретилось несколько знакомых, но Сюзанны Розенберг среди них не было. Напрасно он высматривал в снегу ее следы. Потом ему показалось, что он издалека заметил ее фигуру в лыжном костюме. Взволнованный, он бросился к ней, окликнул ее по имени и… наткнулся на неприязненный взгляд совершенно незнакомой женщины.
В наступающих сумерках сгустился туман, в котором стало не видно гор. Андреас едва не заблудился, но, к счастью, обнаружил столб с указателем в две стороны: к Гармишу и к Партенкирхену. Уставший, разочарованный тем, что не удалось найти Сюзанну, но взбодренный прогулкой, Андреас вернулся в «Приют». Ноги у него горели. Все же он больше часа ходил по обледенелым тропинкам.
В гостинице его ждал сюрприз – его номер был не заперт. Он осторожно открыл дверь. В комнате все было перевернуто вверх дном: у него явно побывали гости. Он хотел было пожаловаться портье, но, вспомнив предупреждение Джона: «Никому не доверяйте», отказался от этой мысли. Кто же рылся у него в комнате? Кто этот непрошеный визитер? Какой-нибудь гестаповец? Или сотрудник разведки рейха? Чего они хотели? Напугать его? Вывести из себя? Предположение о том, что к нему вторгся обычный вор, он отмел сразу. Его прекрасные часы
Андреас испустил глубокий вздох облегчения.
К тому времени, когда Андреас, с чуть небрежной элегантностью одетый в застегнутый на две пуговицы удобный твидовый пиджак, который очень ему шел, добрался до «Гранд-отеля», он почти забыл о неприятном инциденте в гостинице. Он еще не расстался с надеждой столкнуться на улицах Гармиша с Сюзанной. Но ему не повезло. Он не сомневался, что узнает о ней от американского коллеги хоть что-нибудь, и это только подогревало его любопытство от предстоящей встречи. Когда Андреас пришел в музыкальный бар, Джон уже ждал его, сидя над своим стаканом. Завидев коллегу, он дружески помахал ему.
Вместо приветствия он на чистом немецком, без малейшего американского акцента, спросил:
– Вам тоже бурбон?
Андреас предпочел бы односолодовый шотландский виски, но счел необходимым из вежливости принять предложение.
Как истинный ньюйоркец, Джон без лишних предисловий заговорил о главном:
– Не ищите здесь Сюзанну. Она уехала сегодня рано утром. Как и я, она останавливалась в «Гранд-отеле», в соседнем со мной номере. Около шести утра она постучала ко мне в дверь, уже с чемоданом. Ей нужна была поддержка перед дорогой.
– Джон, ваша личная жизнь меня совершенно не…
– Бросьте, это не то, что вы подумали. Сюзанна – мой друг, почти сестра. Короче, возвращаясь к сегодняшнему утру. У меня было жуткое похмелье…
– У вас тоже? Впрочем, у одних причин одни…
– Да дайте же мне сказать! Если желаете, можем в ближайшее время сравнить, кто больше выпьет. Только предупреждаю, у меня к этому делу выдающиеся способности.
– Не будьте столь самоуверенны! В последние две недели я интенсивно тренировался и заметно улучшил свои показатели.
– Пари принято! Но вернемся к Сюзанне. Полагаю, эта тема интересует вас не меньше, чем меня. Когда она пришла со мной проститься, она плакала. Я, как мог, постарался ее утешить.
– Вы, очевидно, очень ее любите.