Некто спросил: «Из сказанного следует, что государство и церковь взаимодействуют, оставаясь самостоятельными институтами общества. В таком случае, как понимать выражение "Святая Русь"»? Христианин ответил: «Святая Русь действительно существует, но отождествлять её с государством ошибочно, потому что государство – инструмент принуждения, а святость и принуждение несовместимы. Святая Русь – мистическое единство всех Святых, в земле российской просиявших, предстоящих Богу и молящихся за Россию и её народ, а также ныне на земле живущие верные сыны и дочери РПЦ. Можно сказать также, что Святая Русь – это русская православная церковь небесная и земная, вместе взятые».
В конце ХХ века РПЦ значительно обновилась, – пришло новое поколение священнослужителей и рядовых верующих, ревностно охраняющих наследение церкви и блокирующих любые изменения. Хорошо ли это, если необходимость определённых церковных реформ признаётся многими? На поставленный вопрос следует ответить утвердительно: реформы нужны, но проводить их сейчас нельзя. Залог успеха любой реорганизации – массовая поддержка, но именно её сегодня нет. Внутрицерковные тенденции разнородны и достаточно сильны. Сторонники реформ в меньшинстве, а потому реформы чреваты расколами, которые и без того имеют место, но, к счастью, не носят тотального характера. Следовательно, время реформ не пришло. А что вообще можно было бы реформировать? Прежде всего необходим переход на григорианский календарь. Расхождение светского и церковного календарей, во-первых, создаёт неудобства, а во-вторых, и это главное, приводит к тому, что праздничные даты постепенно сдвигаются, и если не реформировать календарь, наступит время, когда Рождество Христово придётся на весну, Пасха на лето и т. д.
Дрейф праздников по временам года медленен и нет необходимости торопиться со сменой календаря. Тем не менее за две тысячи лет сдвиг составил 13 дней, а это немало, и процесс продолжается. Реформа календаря не затрагивает вероучительные и богослужебные основы церкви, а потому допустима и рано или поздно неизбежно совершится. Представляются целесообразными также некоторые изменения во внутрицерковном управлении ради децентрализации полномочий и усиления соборных основ церкви.
Сейчас много говорят о необходимости замены церковнославянского богослужебного языка на русский, потому что многие не владеют церковнославянским, в силу чего не понимают смысл молитв и текстов Библии, что, как считают, отталкивает их от церкви. Казалось бы, аргументы веские, тем более что к Богу можно обращаться на любом языке. Однако отказ от церковнославянского языка, создавая определённые удобства, ведёт к невосполнимым утратам. Как-то раз я спросил свою студентку, двадцатилетнюю девушку, почему она пишет стихи. В ответ услышал: «Мне не хватает прозы, чтобы выразить свои чувства». Церковнославянский язык, созданный святыми монахами Кириллом и Мефодием, идеально приспособлен для выражения духовных чувствований, он музыкален и необыкновенно красив. Современный русский язык отличается от церковнославянского так же, как проза от поэзии. Перевести богослужение на русский всё равно, что переложить стихи А. С. Пушкина на прозу, сохранив смысл. Что останется? Как тогда обращаться к Богу
Те, кто думают, что понимание приведёт людей в церковь и удержит их там, глубоко заблуждаются. В церковь идут и остаются там благодаря вере, а не в силу понимания. Имеющий же веру просвещён будет, а понимание без веры – знание неполноценное.
Сегодня людей отталкивают от церкви не трудности понимания происходящего, но, как ни больно это говорить, болезни и гноящиеся язвы её. Конечно, они не покрывают всё тело РПЦ, имеется много и здоровых участков, но даже если один член тела болен, недомогает весь организм. Обсудим вкратце основные болезни РПЦ не в злорадстве, но со скорбью сердца, ибо раз я принадлежу ей, то болезни сии и мои тоже. Их можно и нужно видеть, понимать и указывать, однако критика должна быть доброжелательной, иначе она деструктивна.