Божественная духовность принципиально несводима к явлениям тварного мира. Однако понятия «дух» и «духовность» имеют широкий смысл. Бог – Дух, но и бес – тоже дух. Потому что понятие «дух» возникает из противопоставления тонкого, трудноуловимого грубому, плотному, легко осязаемому людьми.
Сфера духовности сама по себе огромна, и Бог есть не просто дух, но дух особый, вне времени и пространства существующий и такой, который
Любовь – жертвенное служение, стало быть, бескорыстное, без желания получать что-либо за него. Любовь
Где нет любви, – там рабство или рыночные отношения, и где рабство или рыночные отношения, – там нет любви. Они несовместимы, но могут существовать параллельно, пока одно не вытеснит другое в силу несовместимости.
Зачем Бог сотворил мир? Акт творения – акт любви. Бог жертвует своей полнотой в пользу сотворённого. Он ущемляет свою свободу, делясь ею сперва с бесом, а затем с человеком. Он отдает себя на крестные муки ради спасения людей.
История бытия – история божественной жертвы и, стало быть, история любви.
Отношения Бога и человека напоминают отношения родителей и детей. Ради детей родители жертвуют многим, и в этом их любовь, потому что детей они понимают как продолжение самих себя. Аналогично этому тварный мир, хотя и не совпадает с Богом, но связан с Ним, пролонгирует Его и свидетельствует о Нем. Бог, в свою очередь, рождает мир, растит мир, воспитывает мир, поддерживает мир и Сам утверждается в нем, через жертву ради него.
Наиболее ярко жертва Бога выражена в крестных муках Иисуса Христа. Она же перманентно проявляется в таинстве евхаристии, в долготерпении Божием и в отпущении грехов.
Некоторые теологи говорят об абсолютной, высшей справедливости Бога, демонстрируя тем самым отрицание Его божественной сущности, ибо Бог не есть справедливость. Справедливость – атрибут человеческий.
Бог не есть добро, Бог не есть справедливость. Понятия добра и зла, справедливости и несправедливости опираются на противопоставление хорошего и плохого, верного и неверного и являются порождением человеческого (диалектического) способа восприятия тварного мира и сами принадлежат этому миру. Бог, будучи нетварным высшим Духом, не имеет отношения к добру и справедливости. Но Он всегда прав, однако не в силу справедливости, а потому что Он – Истина. Атрибут Бога не справедливость, но Любовь.
Ветхозаветное человечество погрязло в грехах, и по справедливости должно было быть наказано, однако Бог вместо наказания послал на крестные муки своего единородного Сына Иисуса Христа. Какая уж тут справедливость?
Человек грешен и по грехам своим должен быть осужден – такова справедливость. Но Бог прощает грехи кающимся, являя любовь, а не справедливость.
Мир не только сотворен Богом в прошлом, но и ежемоментно воспроизводится и поддерживается Им в своем бытии, так что и само бытие тварного мира без Бога невозможно. В этом смысле Он является источником жизни. От Него жизнь и через Него жизнь, а без Него нет жизни и нет никакого бытия.
Однако бытие бытию рознь. Бытие камня, цветка, животного и человека принципиально разнятся. Существуют структурные уровни всемирного бытия, именуемые планами. О них шла речь в 2.3.
Предмет или живое существо принадлежит одновременно одному или нескольким планам бытия, подобно тому как водяная лилия корнями уходит в дно, стебель располагает в воде, а цветок раскрывает в воздухе. Степень сопричастности к тому или иному плану живое существо ощущает по-разному в зависимости от своей организации, от физической и душевной природы, определяющей информационное взаимодействие с каждым из планов. Человек – тварное существо, принадлежащее всем планам бытия, но ощущает и осознает он себя в основном на физическом плане, менее на душевном, и только люди сильной пневматической ориентации явственно чувствуют собственную принадлежность духовным планам.
Бог – источник любой жизни, и человеческой тоже. Человек, приближающийся к Богу, возрастает на духовных планах и преображается на других. Он меньше живет под законом и больше под благодатью, то есть законы тварного мира все меньше властвуют над ним и постепенно приходят в подчинение ему, но не его собственной силой, а благодатью Божией, им призываемой.