Человек в мире полностью

В эсхатологической перспективе структура планов бытия должна быть изменена. Физический и душевный планы преобразятся, обожатся, накопленное в них зло будет либо уничтожено, либо заключено в непроницаемые оболочки. Люди воскреснут в преображенных телах, и наступит «жизнь будущего века», о которой известно лишь то, что для одних (спасшихся) это будет жизнь с Богом, для других (погибших) – жизнь без Него. Как помыслить такую жизнь? Представьте себе, что вы не нуждаетесь в питании и одежде, материально вам ничего не нужно, но вы живете в окружении мерзких, злобных, беспредельно неприятных существ. Вы общаетесь с ними ежемоментно и прекратить это общение не можете, и конца ему нет. Легко представить, какая это пытка. К боли можно привыкнуть или потерять от нее сознание, но такое психическое истязание не оставляет шансов на избавление и превращает существование в безысходный ад. Такова наша модель погибели, разумеется, не претендующая на бесспорность.

Живущие с Богом, напротив, пребывают во взаимной радости и вместе с Ним участвуют в творческом совершенствовании мира. Бог никого не гонит от Себя, но принимает всех, имеющих большое желание быть с Ним.

Бог – личность, в том смысле, что с Ним возможно общение. К Нему можно обращаться в молитве с просьбой, покаянием или благодарением, но ответ человек получает не словами, не всегда сразу и не всегда в явной связи со своей молитвой. Бог «любит» настойчивость человека: «Просите и дано будет вам; ищите и найдете; стучите и отворят вам» (Мф., 7.7). Он «хочет», чтобы человек стараниями доказал свое желание быть с Ним: «Царствие Божие благовествуется и всякий усилием входит в него» (Лк., 16.16).

Называя Бога личностью, мы задаем вопрос, – каков Он, и впадаем в соблазн антропоморфизма, приписывая Ему человеческие качества, когда говорим, что Он хочет, желает, требует, гневается, наказывает и т. д. Все это несовместимо с Богом, который есть личность сверхчеловеческая и для людей – «свет неприступный».

Бог есть Свет. Здесь, с одной стороны, аналогия, образ, показывающий, что жизнь без Бога – блуждание в темноте, невозможность найти выход из тупиков жизни и бессмысленность жизни вообще. С другой – реальное физическое ощущение, в котором приближение Бога воспринимается человеком в виде нарастающего ослепительного света. «И свет во тьме светит и тьма не объяла его» (Ин., 1.5).

Бог – Свобода, причем свобода абсолютная, поскольку Сам Он в качестве Вседержителя обладает беспредельными возможностями и, в принципе, нет для него ничего неосуществимого. Но Он не делает что попало или что человеку кажется целесообразным. «Воля» Его непостижима для людей, за исключением той части ее, которую Он возвестил им.

Бог есть Путь. Таковым Он является в ипостаси Иисуса Христа, ибо только Христос дарует людям вечную жизнь, а без Него – погибель. Он открыл путь личным примером, подходы к нему обозначил через Евангелие и дал проводника в виде своей церкви, в которой неизменно присутствует Сам в качестве учредителя и главы.

Подобно тому как мост соединяет берега, потому что принадлежит одновременно каждому берегу, так и Христос, будучи Богом и человеком, открыл через Себя путь в Царство Божие.

Он – не то слово, которое с уст людских сходит. Бог – Слово особенное, Слово, которому подчиняется, повинуется мир, Слово творческое, всесильное: «И сказал Бог… И стало так» (Быт., 1.11). Он – Слово безначальное и бесконечное, пришедшее к людям в образе Иисуса Христа: «В начале было Слово и Слово было у Бога и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога» (Ин., 1.1–2).

Приняв человеческий образ (вочеловечившись), Бог говорил с людьми на человеческом языке, а до того делал это через своих пророков.

В сознании многих людей понятия «вера» и «религия», если не тождественны, то близки. Советский атеистический словарь [9] объединил их словосочетанием «вера религиозная». Таким способом вера в божественное сращивалась в единое и нераздельное целое с религией, чем ставилась в зависимость от религии, объявлялась производной от нее, ибо мыслилась только в связи с религией и без последней как бы не существовала.

Наша трактовка данного вопроса утверждает автономность веры, а религию рассматривает как ее облачение, которое может иметь разные фасоны или отсутствовать. Предлагаемое здесь понятие веры, восходящее к апостолу Павлу (Евр., 11.1), но не дублирующее полностью его точку зрения, не связано в обязательном порядке с духовным миром.