Человек в мире полностью

С другой стороны, божественный начаток, в глубине души каждого таящийся, побуждает искать своего Создателя, и если только сей слабый голос не заглушен совсем плотским громкоговорителем, то рождает в человеке волю следовать за Христом.

Телесная воля тянет человека к смерти, потому что ей сопричастно тело; божественная духовная воля влечет его в вечную жизнь со воскресшим Христом Иисусом. «Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух, от духа пожнет жизнь вечную» (Гал., 6.8).

Наличие двух воль в человеке констатирует апостол Павел. «Ибо по внутреннему человеку, – говорит он, – нахожу удовольствие в законе Божием, но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего, и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих» (Рим. 7.22–23).

Сей внутриличностный конфликт монахами и мирянами решается по-разному. Монах старается отсечь полностью плотскую волю через послушание духовному наставнику, но сохраняет духовную волю в форме непрестанного взывания ко Христу молитвой Иисусовой.

Мирянин не может полностью исключить плотскую волю, но обязан ограничивать ее по силам своим. В отличие от монаха, мирянин принимает решения самостоятельно и отвечает за них. Свою тягу ко Христу мирской человек воплощает в делах любви, во славу Божию совершаемых. В этом его самоотвержение, ибо он теперь не свои хотения, но заповедь Христову творит. Быть подлинным христианином в миру ничуть не легче, чем в монастыре.

Таким образом, для христианина, будь то монах или лицо, в миру живущее, необходимо привести свою свободную волю в согласие с волей Бога, чтобы стать достойным соделателем Ему в устроении мира.

Заканчивая рассмотрение проблематики феномена свободы, вернёмся к вопросу, с которого начали.

Свободен ли тот, кто исполняет волю Бога?

Факт исполнения чьей-либо воли не является свидетельством ни свободы, ни несвободы.

Исполнение по принуждению – суть несвобода, но если существо исполняет свою волю, полностью идентифицированную (совпадающую) с волей повелителя, то оно свободно.

С точки зрения православного христианина полное слияние воли человеческой с волей Бога осуществляется в обожении человека посредством стяжания Святого Духа.

Человеку даётся свобода, не связанная какими-либо условиями, а потому архиважная, ибо она предопределяет возможность творчества, аналогичного тому, которым Бог творил мир.

Грех – фундаментальное понятие многих вероучений. В христианстве понятие греха занимает особое место, поскольку именно грех – главное препятствие обожению человека и спасению его самим Богом.

Многие думают, будто грех есть нарушение некой нормы. В словаре русского языка С. П. Ожегова грех определяется как нарушение религиозных предписаний, правил. Такое определение вводит в заблуждение, потому что утверждает не веру, а обрядоверие. На самом деле понятие греха в христианском вероучении связано с нормой лишь в том смысле, что норма – это воля Божия, все прочее – беззаконие.

Грех – нарушение воли Бога о человеке и о мире. Грех – действие себя ради, а не Бога ради. Грех – не только действие, противное Богу, но состояние порабощенности человека собственным эго.[8] Грех – состояние тела и души, а не только тела и не только души, потому что человек – тело и душа вместе.

Одно и то же дело может быть или не быть грехом в зависимости от того, чего ради оно совершается. Например, принятие пищи, секс, обман (см. 4.5.3), совершаемые ради жизни по любви Христовой, – не грех, но они же, соделанные в корыстных целях, становятся грехом.

Греховные действия человека – лишь видимое проявление греха. Корень его – эго: гордость и пристрастия плюс греховный навык, приклеивающий волю к греховным деяниям. Двигатель греха – свободная воля человека. Вопрос в том, на что направлена воля. В человеке, однако, всегда живут две воли: одна тянет его к Богу, другая – к эго. Человек, оставаясь существом духовно-физической природы, всегда стоит перед выбором: действовать по законам высшего духа или по законам тварного мира. «Ибо по внутреннему человеку, – говорит апостол Павел, – нахожу удовольствие в законе Божием, но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих» (Рим., 7. 22–23). Проще говоря, поступаю ли я, как Богу угодно, или как мне хочется.