Есть две точки зрения: первая состоит в том, что спасется только очень мало людей по причине чрезвычайной греховности большинства. Вторая точка зрения, указуя на неизреченное милосердие Божие, утверждает, что Бог спасет многих, потому что иначе где же Его милосердие? Сторонники каждой концепции находят подтверждение своей позиции в Священном писании. Поскольку позиции взаимоисключающие, договориться между собой они не могут, т. е. компромиссное решение проблемы исключено.
Нам представляется, что возникший тупик в данном случае определяется неправильной исходной посылкой, в которой мерилом спасения выступает количество и качество грехов человека (в первой концепции) или только воля Бога (во второй концепции). Мы считаем, что спасение (оправдание) осуществляется Богом, но в зависимости от меры желания человека быть с Ним.
Если человек очень хочет быть с Богом и готов на жертвы ради этого, то ему простится любой грех, как, например, царю Давиду убийство Урии. Если не хочет он быть с Богом или таковое желание слабое и не подкрепляется действием, то ему не простится и малый грех. Иными словами, Сам Бог в первую очередь учитывает волю человека, а Свое божественное стремление – во-вторую.
Таким образом, в нашей концепции фактором, определяющим спасение, является свободная воля самого человека, на основе которой устроение спасения осуществляет Бог. Такая постановка проблемы исключает противоречие между милосердием Бога и большим числом погибших, ибо погибель есть их собственное желание.
Поясним сказанное аналогией. Представьте, что вы идете по дороге, а рядом в липкой сладкой грязи тонут два человека, причем один из них просит вытащить его, а второй с довольным лицом опускается все глубже, уверяя, что ему хорошо. Понятно, что к первому вы придете на помощь, а второму не будете мешать, потому что ему хорошо или, по крайней мере, он так считает.
Не так ли поступит и Господь Бог? Предложенная концепция слегка напоминает утверждение протестантов об оправдании верой. Однако сходство здесь лишь внешнее, ибо протестанты считают достаточной умозрительную веру, которая не связана с желанием быть с Богом и жить ради Него. Мы же утверждаем обязательность сильного желания, рождающего готовность жертвовать ради Бога, как необходимое условие спасения. Это желание становится достаточным, когда оно воплощается в делах любви Христа ради и сопровождается искренним раскаянием грехов.
Когда возможно такое раскаяние? Только в том случае, если человек имеет сильное желание быть с Богом и осознает несовместимость своих поступков с Его волей, а потому внутренне настраивается на иную жизнь.
Взаимоотношения человека и Бога можно уподобить отношению детей и родителей. Ребенок любит мать, но не слушается ее и шалит и огорчает, исполняя свои хотения, и получает прощение от нее, так как она тоже любит его. Но когда возрастет ребенок, если не утратит он любви к матери, то будет стараться не огорчать ее, но радовать.
Христос готов принять любого, желающего быть с Ним, если только это желание не остается словесной декларацией, но находит свое реальное воплощение в действиях.
Если я действительно хочу быть со Христом и готов следовать за Ним, то буду стараться делать так, как Он хочет и, стало быть, греховные дела – суть следствия недостатка жажды Христа. Таким образом, грех – следствие, а первопричина – моя личная воля, не отождествленная с волей Христа.
И вот я спрашиваю себя: какое место среди моих жизненных ценностей занимает Христос? Первое? О нет! На первом месте я сам, мое ЭГО, которое я готов ублажать и пестовать безмерно. Может быть второе? Но, заглядывая себе в душу, обнаруживаю, что это место отдано мною миру сему и его суетным делам. Где же Христос? Он оказывается только на третьем месте. По крайней мере, мне так хочется думать, мне хочется в это верить. Доказательство тому вижу в том, что молюсь, хожу на богослужения в храм, причащаюсь Святых Христовых тайн и т. д.
Однако третье место для Бога недостойно Его и недостаточно для обретения Царствия Божия, ибо моя жажда Его не является сильной и не готов я «взять крест свой и следовать за Ним». Потому и грехи повторяются, подобно сорнякам, вырастающим из злого корня, и нет конца поросли сей.
Теперь я должен встать и сказать: «Баста! Отныне я буду жить иначе, потому что Он – мое главное желание, в Нем моя жизнь и без Него все бессмысленно». И тут я обнаруживаю, что сказать могу, а сделать не в состоянии, ибо, подобно мухе на липучке, приклеен к сладострастиям, являясь рабом привычек своих, и не в силах что-либо изменить. Конечно, я должен стараться, я буду жужжать и трепыхаться в надежде, что Христос, видя мои усилия и вопли, сжалится надо мной и Сам снимет меня с моей греховной липучки.