Есть люди, у которых в структуре «Я» преобладают представления физического плана бытия, и они отождествляют себя с телом и его душевными проявлениями, духовность в себе не чувствуют и считают ее выдумкой. Другой тип людей – те, кто отождествляет свое «Я» более с духом, нежели с телом. Последних (пневматиков) – меньше, первых (соматиков) – больше. Для множества людей указанное осознание «Я» образует континуум, простирающийся от абсолютно соматического осознания до весьма пневматического. Реальное осознание «Я» практически всегда смешанное, но с преобладанием соматизма или пневматизма.
Итак, человеческое «Я» характеризуется корневой частью – Духовной основой и надстроечным агрегатом, в котором структурные уровни имеют относительную автономность в пределах своей неса-мосущной жизни. В отличие от Зигмунда Фрейда и его последователей, мы будем называть данный агрегат «эго». Эго в переводе с латинского означает «Я», но мы разделили «Я» на две части: Духовную основу и эго. Внутри эго также правомерно устанавливать структуру в соответствии с представлениями планов бытия (см. рис. 4.1.1). Представления могут быть противоречивыми, и тогда человек испытывает одновременно разные влечения, что создает основу внутриличностных конфликтов. Однако главное противоречие лежит не внутри эго, а между эго и Духовной основой. Духовная основа – носитель образа Божия в человеке, и хотя сама она тварна в том смысле, что образована «лучом» Святого Духа, но природа её божественная. Здесь заложена некая парадоксальность, заключающаяся в том, что тварное может быть божественным или, правильнее сказать, обоженным, т. е., не будучи собственно Богом, становится Его носителем, выразителем, проявлением. Так вот, Духовная основа – всегда есть проявление Бога, а эго может быть или не быть таковым. Если эго обожено, оно находится в гармонии с Духовной основой и влечения эго подчинены влечениям духа. Полную гармонию эго и Духовной основы явил Иисус Христос, всегда следовавший принципу:
У необоженного человека эго-влечения доминируют над влечением духа в большей или меньшей степени. Они проявляются двояко. Во-первых, желанием утверждать свою значимость вне связи с Духовной основой, независимо от Бога, так, как будто «Я» абсолютно самодостаточно. Утверждение и ощущение «Я» в качестве самодостаточного, самозначимого и полностью самостоятельного является формой внутреннего отвержения Бога, когда Бог не почитается жизненосным, а потому абсолютно необходимым, и признается в качестве стороннего наблюдателя или отрицается. Следствием такого эго-влечения выступает укоренение личной воли в качестве главной независимо от воли Творца. В этом и заключается основной грех необоженного человека. Он присваивает себе право судить и решать всё и вся и тем ставит себя на место Бога. Возвеличивание себя неизбежно требует принижения других. Так появляется желание ощущать и утверждать свою значимость в качестве превосходства над людьми и природой. Это называется гордостью. Гордость – субъективное ощущение значимости своего «Я», которое возвышает человека в его собственных глазах над людьми и природой.
Гордость – чувство греховное, ибо в основе его лежит отвержение Бога. Эго-влечение гордости рождается в области высшего эго (см. рис. 4.1.1) – там, где индивидуальное бытие, отпочковавшись от вселенского бытия, начинает обретать форму во времени и затем в пространстве.
Эго-влечение гордости имеет степени. Чем больше гордость, тем сильнее противопоставление «Я» и мира. Очень гордый человек сосредоточен только на себе, окружающий мир нужен ему лишь как средство утверждения своего «Я». Он активен ради удовлетворения собственных потребностей. Уменьшение гордости, напротив, означает укрепление чувства сопричастности Богу, миру, людям, называемого сМИРением. Смирение проявляется у людей в форме бескорыстной активности ради других, а также в безропотном принятии воли Божией. Смиренный христианин считает, что все от него не зависящее попущено Богом, а потому принимает происходящее с внутренним спокойствием, как нечто такое, что не может не произойти. Однако попущенное Богом не означает угодное Ему, а смирение не пассивность, и потому христианин должен сопротивляться богопротивному, содействовать богоугодному, а также самой жизнью своей свидетельствовать о Боге делами смиренной любви.